Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

Волк был светло-серым — того самого красивого, почти серебристого, цвета, и просто здоровенным! Наверное, если встанет, будет мне в холке до локтя. А, может, тут в Сибири они такие и водятся? Я не то чтобы очень много знала о волках, но и не думала, что бывают настолько огроменные! Я ему поди на один зуб?

— Выбираешь, откуда начать меня есть? — спросила таким спокойным голосом, что даже сама себе позавидовала.

Волк поднял голову, и я готова была поклясться, что он глядит с недоумением.

— Ты только быстро, ладно? Начинай с шеи, чтобы раз — и все! Не хочу мучиться, пока будешь ноги жевать. — Я всхлипнула, так себя вдруг жалко стало. — Ну! Давай быстрее! — заорала и бросилась на волка прямо на четвереньках, в отчаянной попытке не то покончить со всем этим, не то напугать зверя, если очень повезет.

Издав утробный звук, волк подался ко мне. Я замерла, зажмурившись от ужаса, и вдруг ощутила, как он положил голову на мое плечо. Заскулил так жалобно, словно ему было очень грустно.

Я заплакала и осторожно обняла зверя за шею. Он по-прежнему не проявлял никакой агрессии, отчего я зарыдала в голос, всхлипывая и вздрагивая. И тиская при этом хищника, словно лучшую подружку. А огромный волк лизал мне ухо горячим влажным языком, тихонько так подвывая. Кажется, есть он меня и правда не собирался.

— Какой хороший волчок! — пробормотала я сквозь всхлипы.

И очнулась, вдруг осознав, что меня обнимают человеческие руки. Почувствовала такой знакомый запах парфюма. Ощутила под ладонями горячее обнаженное тело…

— Похоже, ты все сделал быстро. Спасибо! — шепнула я, размазывая по щекам слезы.

— Верочка, прости меня, пожалуйста. Не плачь, милая. Клянусь, теперь все будет хорошо! — Раздался голос Яра, окончательно убедив меня, что я уже не в этом мире.

Яр поднял меня на руки, а я ему улыбнулась.

— Спасибо, что мне снишься. Я люблю тебя…

— И я тебя люблю, моя истинная!

Ярослав крепче прижал меня к груди. А я вдруг осознала, что мне холодно. Да и он тоже дрожит. Но почему, даже умерев, я представляю его голым?

— А ты можешь одеться? — спросила я засмущавшись.

— Нет, — ответил он и пояснил: — Не во что. Извини. Зато у тебя есть возможность полюбоваться на вот такого Аполлона. Увидеть, так сказать, товар лицом.

Я хихикнула. А потом нахмурилась и заявила:

— Мой бред, мои правила. Одевайся!

— Не могу.

— Это еще почему?

— Потому что это не сон и не бред, Вера. Все происходит на самом деле.

Я уставилась на Ярослава с недоумением, а потом попросила:

— Поставь меня, пожалуйста.

Яр мою просьбу выполнил, а заодно прикрылся ладошкой.

— Нет, это точно сон! — заявила я, осмотрев его с ног до головы. — Настоящий Ярослав не такой стеснительный.

Я обвинительно ткнула пальцем в его обнаженную грудь.

Зрачки Яра знакомо блеснули.

— Я — это я. Просто не хочу опозориться. — Он указал глазами вниз. И поделился, доверительно понизив голос: — Очень холодно, он — маленький. Не хочу, чтобы ты разочаровалась.

Я захихикала и круто повернулась спиной застеснявшись. Ущипнула себя тайком. Затем снова. Больно! Осмотрела запястья, на которых остались следы от монтажной стяжки. Ощупала одежду, кстати, которая теперь ужасно воняла копотью и уже порядком промокла от снега. И тут до меня дошло — все реально! Я — это я. Никто меня не съел, жизнь продолжается.

Обернулась, снова взглянув на Ярослава. Он смотрел напряженно и серьезно.

— Вера, ты как? Головой не ударилась? У тебя что-нибудь болит?

Он шагнул ко мне, но я отшатнулась. А потом меня словно потянуло назад, в ушах зашумело, и меня поглотила спасительная темнота.

Очнулась я оттого, что кто-то совсем рядом спорил:

— Ты уже весь синий! Превращайся, говорю!

— Нет. Вера испугается.

— Пусть она хоть еще трижды испугается, ты должен позаботиться и о себе. Обморожения плохо регенерируют. Помнишь, что было с дядей Глебом? — Я узнала голос Савы.

— Не понимаю, чего ты с ней цацкаешься? — этот голос мне знаком не был.

— Ник, ты вообще, умеешь сочувствовать? — огрызнулся Яр.

— В пределах разумного. А сейчас мой младший брат пытается причинить себе вред. Опять же, не она первая, не она последняя.

— Она — моя истинная! — почти прорычал Яр в ответ.

Похоже, он сильно разозлился. Испугавшись, я открыла глаза. Двое из трех парней, почему-то тоже совершенно голых, тут же синхронно отвернулись, а затем произошло и вовсе что-то невероятное! Они вдруг прыгнули вперед, их фигуры смазались в полете, и на землю опустились два волка, которые тут же скрылись из поля зрения.

— Придурки! — рявкнул им вслед Ярослав, и слегка виновато посмотрел на меня: — Прости, Вера. Я хотел тебе все объяснить сегодня вечером, но…

А я уже и сама все поняла.

— Тайный Мир… Это… Это же вы, да?

Яр кивнул.

— Такие, как мы. И… Такие, как ты, Вера, — припечатал вдруг он.

— Как я?! — от удивления я очнулась окончательно.

— Да. Но я дома тебе все объясню. А пока не желаешь ли прокатиться на большом и почти ручном волке?

Яр улыбнулся той самой улыбкой, на которую я просто не могла не ответить.

— Прямо как в сказке? — пробормотала я.

— Вроде того. Я очень замерз, Вер. Да и доберемся так быстрее. Только, пожалуйста, не пугайся, ладно? И помни — это тоже я.

— Х-хорошо. — Я неуверенно кивнула.

Ярослав не стал прыгать, его фигура просто смазалась, как будто у меня начались проблемы со зрением, а когда фокус вернулся, передо мной стоял тот самый светлый волк с потрясающими янтарными глазами. Он выжидающе посмотрел на меня, а потом мотнул головой, словно приглашая забраться ему на спину.

Глава 37

Точно в тумане я ехала на спине огромного волка, который был моим Ярославом, и не могла до конца в это поверить. Волк не ломил через лес, а неспешно трусил по дороге, не доставляя мне никакого дискомфорта. Устав и продрогнув, я прилегла на него, обхватив за шею, чтобы не свалиться, и даже задремала.

Проснулась, когда ощутила, что меня кто-то несет