Одержимые - Витольд Гомбрович

Ясно. Ему устроили западню. Его инкогнито раскрыто, и эти люди, возжелав острых ощущений, пытаются столь неуклюжим способом втянуть его в несерьезную забаву. Хинчу захотелось поколотить этих глупцов, не ведающих, что играют с огнем.

Но он тут же подумал, что сеанс мог бы оказаться даже полезен, – при условии, что в нем примет участие Лещук. Да! Пожалуй, неплохая идея! Возможность, пускай и эфемерная, пролить какой-то свет на происходящее. Вдруг эксперимент окажется удачным? Однако не слишком ли все это рискованно?

Хинч задумался так глубоко, что перестал слышать капризные голоса новоявленных спиритов и спириток.

Вдруг за окном раздался конский топот – и вскоре в столовую вошел высокий человек в костюме для верховой езды.

Холявицкий!

– Говорят, панна Майя приехала, – сказал он, поздоровавшись с присутствующими неприятным, бесцветным голосом и ни на кого не глядя.

– Да, приехала, – поспешно подтвердили дамочки, придя в восторг от перспективы новых впечатлений.

– Она наверху?

– Да-да, наверху!

– Еще и пан Лещук здесь, – добавила Гнетунская, словно бы между прочим.

Холявицкий направился к лестнице, но Хинч остановил его.

– Я как раз иду наверх и передам панне Майе, что к ней гость.

Ясновидящий хотел и предупредить девушку, и не пустить Холявицкого на второй этаж. Однако тот, не обратив внимания на его слова, стал тяжело подниматься по ступенькам. В коридоре он сразу увидел Майю, стоявшую у одной из дверей. С ней был Сколинский. Секретарь застыл как вкопанный.

С той минуты, как они с его бывшей невестой простились в Варшаве, страдания Холявицкого только усилились. Мысль о том, что Майя для него потеряна, что Лещук полностью завладел ее вниманием, не давала секретарю покоя. Услышав о приезде панны Охоловской, он, забыв обо всем, бросился в Полыку. О появлении Лещука ему, разумеется, известно не было. Холявицкий находился на грани помешательства. Майя всем своим обликом напомнила секретарю о тех днях, когда он еще был частью обычного, нормального мира. Их нынешняя встреча разожгла в нем чудовищную ревность.

– Майя, – проговорил он глухо.

Девушка отпрянула от двери.

– О, кого я вижу! – воскликнула она с натянутой улыбкой, стараясь скрыть свое волнение.

Но Холявицкого заинтересовал тот факт, что Майя, казалось, не хотела, чтобы он входил в эту дверь.

– Кто там, в комнате? – поинтересовался он.

– Пойдем вниз!

Секретарь выразительно глянул на Майю и, вместо того чтобы ответить, нажал на дверную ручку. Его направляла ревность. Майя попыталась помешать бывшему жениху, но он все же ворвался в комнату. Хинч влетел следом, взбешенный этой неожиданной диверсией, которая могла чрезвычайно навредить больному. И остолбенел. Кровать Лещука была пуста! Больного не было в комнате! Он исчез. Открытое окно не оставляло сомнений в том, каким путем юноша покинул комнату. Большой клен, росший возле окна, послужил ему отличной лестницей.

На Холявицкого никто не обращал внимания. Все выскочили из дома и, натягивая на бегу пальто, устремились к лесу.

– Куда он мог направиться?

– Поедем к крестьянину! – крикнул Хинч. – Наверняка его опять туда понесло!

Майя поспешно отдала распоряжения, и они сели в бричку.

Холявицкий молча вскочил на коня. Он понятия не имел, что означают побег Лещука и эта внезапная погоня, в которой он принимал участие, – для него было важно лишь волнение Майи, которая при виде пустой комнаты забыла обо всем на свете.

Секретарь скакал за бричкой, почти радуясь тому, что его не замечают, – это позволяло ему спокойно переживать свое горе. Они уже подъезжали к хате крестьянина, когда навстречу им выбежал сам хозяин – весело смеющийся Гандрыч.

– И ведь снова ко мне заявился! – закричал он издалека.

В самом деле: со двора вышел Лещук и направился к ним. Он был как будто пьян. Шагал, пошатываясь, с упорством пьяницы, словно в забытьи. И тут Майе изменила выдержка. Она кинулась к нему.

– Что ты делаешь? Пожалей себя! – кричала девушка.

Хинч попытался заслонить ее от Лещука. Но не успел.

– Опять она явилась за мной! – завопил тот, словно помешанный, взгляд его сделался безумен, и юноша бросился на Майю. Его схватили. Лещук вырывался, охваченный какой-то неистовой яростью.

– Она убила! Убила! Убила! – ревел Лещук.

Клубок тел покатился по земле. Подбежала жена Гандрыча с веревками. А Холявицкий наблюдал за всем этим сверху, не слезая с лошади, ни во что не вмешиваясь.

Лещука скрутили и отнесли в хату. После этого секретарь наконец спешился и осторожно подошел к окну, чтобы расслышать каждое слово.

– Уйдите! – крикнул Хинч Майе. – Вы доводите его до сумасшествия.

Лещук разразился рыданиями. Хинч внезапно шагнул к нему и положил руку на плечо.

– Послушайте меня! – сказал он твердо. – Вы одержимы злым духом! Поняли? Вы – во власти дьявола!

Учитывая низкий интеллектуальный уровень парня, ясновидящий решил не мудрить и использовать самые простые слова.

Ответом ему было молчание.

Тогда Хинч, не убирая руки с плеча Лещука, четко и ясно рассказал ему все, что узнал от профессора и Майи. Ясновидящий говорил медленно, следя за тем, чтобы юноша понял каждое слово. Он поведал о страшной комнате, о карандаше и о том, что с ним, Лещуком, случилось за последнее время. Обрисовал всю ситуацию, а затем осторожно отпустил его плечо и принялся гладить несчастного по голове.

Слышал ли юноша Хинча? Понимал ли обращенные к нему слова?

Ясновидящий ни в чем не мог быть уверен, однако речь его длилась не менее получаса, почти без пауз.

Лещук посмотрел на него глазами, расширенными от ужаса.

– Вы правду говорите? Значит, я…

– Да. Но не сдавайтесь. Мы боремся за вас. А вы должны нам помочь.

– Я поэтому бежал к крестьянину?

Юноша явно приходил в себя.

– Спасите меня… – шепнул он.

– Воспользуйтесь этим мгновением прояснения. Сейчас вы полностью в здравом уме, – убеждал его Хинч. – Постарайтесь ответить на мои вопросы как можно точнее.

– Спрашивайте.

– Почему вас так тянет к этому крестьянину?

– Не знаю.

– Вы встречались с ним раньше?

– Никогда.

– Значит, вы с ним незнакомы… Но осознаете ли вы, что делаете в такие моменты безумия? Вы это помните?

– Помню, – прошептал он. – Но не могу сдержаться. Будто пьян или вроде того…

– А когда это случилось с вами впервые?

Лещук мгновение колебался, прежде чем ответить:

– Да вот тогда… после убийства Малиняка.

– А почему вы убили Малиняка?

– Кто, я?!

Лещук сел на кровати.

– Это она убила! – воскликнул юноша, и лицо его потемнело. – Она! Она!

Хинч резко встряхнул его.

– Спокойно! – крикнул он, видя, что парень вновь погружается во тьму. –