Наездница. Сожженная тобой - Людмила Райот

Я задохнулась от нежности. Казалось, еще секунда, и мы взлетим, воспарим к небесам, так легко, чудесно и восхитительно стало мне. Буквально пару часов назад я тонула в болоте отчаяния, а сейчас сила моей любви была так всеобъемлюща, что грозила разнести в щепки весь Эпсон Даун. Разве так бывает?..

Бывает, если повезло встретить ЕГО. Сколько бы трудностей нам не предстояло преодолеть, какая бы пропасть не лежала между нами, Адам Брукс — мой. Мой человек, мой мужчина, мой смысл.

Где-то вдалеке взревели фанфары. По ипподрому прокатилась музыка, медленные и торжественные звуки накрыли маленький городок, окутали собравшихся в нем людей флером жадного нетерпения.

Окружающий мир грубо ворвался в наш маленький уголок рая. Я вдруг вспомнила, зачем оказалась здесь и смогла рассмотреть помещение, в котором очутилась: Брукс затащил меня в комнату для жокеев. Он стоял передо мной, одетый в черную форму Королевских конюшен.

Эфемерный розовый кокон, в котором я пребывала последние пару минут, лопнул мыльным пузырем, оставив завесу мелких капель. Через пелену счастья пробился испуг.

- Но Кавендиши!.. - сердце ухнуло вниз и тревожно забилось на уровне пола. - Свадьба уже совсем скоро!

- Ты не выйдешь за Кавендиша, - жестко сказал Адам.

Я обомлела.

Адам Брукс опустился передо мной на одно колено. Взял мою руку и, продолжая смотреть в глаза, прижал ее к своей груди. Мне стало страшно. По телу разлилось онемение. Предчувствие скорых перемен сковало меня тисками робости и неуверенности.

- Я люблю тебя, Марс О'Коннор, и хочу всегда быть с тобой. Ты станешь моей женой?

У меня закружилась голова, пришлось опереться на плечо тренера, чтобы остаться на ногах. Корсет сдавил ребра, кости в ужасе затрещали. А высокий воротничок дорогущего платья уткнулся в подбородок, мешая дышать.

- Мой отец никогда не одобрит этого... - я с трудом узнала собственный голос.

Адам вскочил на ноги и крепко взял меня за плечи. Словно желая изгнать этим прикосновением мою нерешительность.

- Одобрит, если я покажу, что достоин руки его дочери!

- Но как?..

- Я выиграю эти скачки. И любые другие, какие потребуются. Обзаведусь состоянием и стану самым знаменитым жокеем во всей Британии!

Паника, охватившая меня, постепенно отступала. Я смотрела на Брукса, и план, поначалу показавшийся мне безумным, обретал все более четкие очертания в моей голове.

Граф О'Коннор ни за что не позволил бы мне выйти замуж за безвестного слугу и простолюдина... Но ведь Брукс больше не слуга. Теперь он преуспевающий жокей. Приз, полученный им за победу в предыдущих скачках, составил пару тысячи гиней, а на кону «Эпсонского Дерби» стоит вдвое больше. Такой суммы вполне достаточно, чтобы купить небольшой домик в центре Лондона.

А вместе с деньгами, как известно, приходит и уважение сильных мира сего... Стоит имени Адама утвердиться в перечне фаворитов забегов, бывший берейтор станет интересен влиятельным людям. Он ездит на лошадях самой королевы - вдруг она дарует ему титул за заслуги перед короной?..

Все это мигом пронеслось в моей голове. Да, затея была смелой... Но если кому и под силу воплотить ее в жизнь, то только Бруксу.

- Мне нужно идти, - я потерлась о щеку Адама и попыталась отстраниться. - Леди Алисия, наверное, уже бьет тревогу.

- А что насчет леди Марс? Она станет моей?

«Она давно уже твоя. С тех пор, как ты опустился коленями в грязь, чтобы завязать шнуровку на её сапоге...»

Но вслух я сказала другое.

- Сначала докажи, что достоин ее руки, конюх, - оттолкнула его, смерила высокомерным взглядом с ног до головы... Потом не удержалась и прыснула со смеху.

Адам тоже расхохотался, сгреб меня за талию и приподнял, закружил по комнате. Подол бархатного платья приподнялся, распустился алым цветком вокруг нас.

- А как же поцелуй на удачу?!

- Будет! - я наклонилась к запрокинутому лицу, нащупала губами губы... И позволила розовому облаку счастья и надежды поглотить себя. Концентрированный коктейль из внезапно сбывшейся мечты ударил в голову, затуманил разум.

Минуту спустя я выскользнула в коридор конюшни., почти бегом преодолела его и оказалась на свежем воздухе. Реальность плыла перед глазами, окружающее — звуки, люди и животные — ушли на задний план, уступая место лучезарной картинке будущего. Сердце билось в груди, как отчаянное, но я все-таки расслышала окликающие меня голоса.

- Марс! Ма-а-арс! Вот ты где! - Алисия бросилась ко мне из ниоткуда. За ней спешил Майкл.

- Куда вы запропастились, мисс О'Коннор? Постойте... Вы плакали?

- Не беспокоитесь, мистер Холл, - я вымученно улыбнулась встревоженному американцу. - На днях скончалась моя любимая лошадь, и я... немного взгрустнула об этом.

- Да, зря мы пришли сюда... - пробормотала подруга, буравя меня требовательным взглядом. Она уже пожалела о том, что потеряла голову в компании общительного журналиста и позволила мне ненадолго скрыться из виду. - Все! Больше я тебя никуда не пущу!

Она крепко взяла меня под локоть, отвернувшись от Майкла Холла. Разговоры-разговорами, но благородная миссия - спасение семьи от неминуемого позора в лице Марс— требовала ее беспрестанного внимания.

А дальше — как во сне. Оживленный гомон собравшейся у ипподрома толпы, выкрики букмекеров и зазывал, взрывы хлопушек и лошадиное ржание. Клифф, безуспешно пытающийся пробиться ко мне через десятки людских тел. Отец, показавший наши места в элитной ложе. Погрустневшая Алисия, вынужденная расстаться с новым знакомым и теперь донимающая меня расспросами и подозрениями... Черные цилиндры джентльменов и вычурные шляпки благородных дам. Веера, зонтики, бинокли, перчатки... Возбуждение, нетерпение, радость.

Шеренга из пятнадцати всадников, выстроившихся у старта. С трудом нахожу в мелькания фигур и цветов бело-красную форму официального жениха и черную — неофициального. Громкий свисток, и шеренга срывается с места, пролетает мимо ложи упорядоченным роем. Скрывается за холмом, лежащим по центру трассы, и возвращается обратно уже распавшаяся на отдельные пятна.

Дерн, минуту назад казавшийся идеально ровной лентой, лохматится, взрывается под яростными ударами десятка коней. Крики зрителей нарастают подобно сошедшей с гор лавине. Каждый раз, когда жокеи скрываются из виду, она останавливается и немного затихает, но стоит им появиться снова — срывается с цепи, раскатывается по Эпсону оглушающей бурей тысяч людских голосов.

Я сижу спокойно. Не кричу и не комкаю платок подобно Алисии. Толком ничего не вижу - глаза заволакивает горячей пеленой, но зрение сейчас и не требуется. Я знаю исход скачек, ни минуты не сомневаюсь в том, кто победит. В душе — только свет и уверенность. Предопределеность судьбы, в которой нет места ошибке или роковой случайности.