Свет в ее глазах - Селина Аллен

Глава 32

Один месяц спустя

Джоанна

Я спустилась в холл и оглядела просторное помещение. Интерьер, конечно, отличался от того, что был в Нью-Йорке, но сойдет. Я почти привыкла к хмурой погоде Лондона и бесконечным пасмурным дням. Привыкла к британскому акценту, доносящемуся отовсюду, и привыкла к тяжелым взглядам отдельных английских снобов.

С братом разговор был коротким, для него ничего не менялось, он как управлял отелями на обоих американских континентах, так и продолжит это делать, только теперь у него нет начальства, ведь он сам является владельцем и управляющим. Однако он не единственный владелец. Теперь мы оба стоим во главе. Я решила забрать себе отели Европы и Азии.

– Джоанна, – окликнул меня знакомый мужской голос. Я обернулась и встретилась взглядом с мужчиной. Он слегка постарел, приобрел новых седин, однако остался все тем же.

– Джулиан, – улыбнулась я и протянула руку для рукопожатия. – Я рада, что вы здесь.

– А я был рад твоему звонку и предложению, – сказал он, оглядывая холл отеля. – «Хэтфилд» – мой дом.

Он улыбнулся так тепло, что эта улыбка вместе с его словами моментально отозвались ответным теплом в моем сердце.

– Пока «Хэтфилд», – напомнила я. – Скоро будет «Морель».

Джулиан усмехнулся. В уголках его глаз появились морщинки.

– Значит, я полюблю новый дом, так же как любил старый, а со здравомыслящим владельцем делать это будет в удовольствие.

– Не успел прийти, а уже закидал меня комплиментами.

Теперь я была полноправной хозяйкой империи, и мне требовался помощник, правая рука. Кроме того, я понимала, что в первое время могу попросту не справляться с обязанностями, мне нужен рядом кто-то опытный и мудрый. Раньше я думала, что этим кем-то будет мой отец, но реальность не всегда сходится с мечтами. А Джулиан был в этой сфере дольше всех, кого я знала. И никто другой не справится с этим лучше него. Поэтому, приняв на прошлой неделе все юридические обязательства, первым делом я предложила ему работу с надбавкой к зарплате в качестве извинения за то, как обошелся с ним мой отец.

– Я не злюсь на Томаса. Но уверен, что работать с тобой будет куда комфортнее, и вы с Конрадом расширите империю и обеспечите ей процветание и успех, – сказал Джулиан. – Еще раз прими мои поздравления. Пойду в свой кабинет.

Я кивнула и проводила его взглядом.

За этот месяц произошло слишком много всего. Приезд Саймона стал для меня полной неожиданностью. Вечером я, как обычно, поедала вегетарианскую пиццу в своей квартире и присматривала варианты новой работы, как раздался звонок в дверь. Не говоря ни слова, Саймон вложил мне в руки папку с бумагами. Известие о том, что я теперь владелица отелей, чуть не лишило меня дара речи. Все, что требовалось от меня – поставить подпись.

Томас добровольно передал нам с Конрадом свой пакет акций, поровну на каждого. Совет директоров, заседающий в Лондоне, не возражал, да и не смог бы, в противном случае, своим первым указом я бы их распустила.

Полагаю, они были даже рады смене руководства. Но если хоть кто-то из них думает, что я слаба для управления и на меня можно влиять, то он сильно ошибается. Я больше никому и никогда не позволю давить на меня, пренебрегать мной и манипулировать.

С чего Томас вдруг добровольно отказался от своих прав на отель?

Все просто.

Как оказалось, на первом этаже нашего старого дома в комнатах общего пользования, за исключением туалета и ванных, естественно, стояли камеры. Томас сам решил поставить их, он уверял маму, что делает это ради нашей безопасности. Но на самом деле, он хотел следить за ней и ее изменами, которых, конечно же, не было.

Его тактика сработала против него. Саймон понял это в тот же день, когда увез нас. Он получил запись, где пьяный Томас обижает свою жену и сына. Я не совсем верно передала смысл, ведь из уст прессы это звучало бы как: «Миллиардер Томас Хэтфилд, страдающий от алкоголизма, в течение долгих лет избивал свою жену и детей».

По-моему это самый мягкий заголовок, который можно было придумать. А в прессе работают очень креативные люди. Это был бы самый настоящий скандал. Они бы разнесли личность Томаса, не оставив от его репутации ничего. Томас рисковал потерять не только империю «Хэтфилд», но и другие свои активы, а таких у него было немало. Акции упали бы в цене, и Томас, любивший жить на широкую руку, обанкротился бы.

Так что, да. Передача акций состоялась не совсем добровольно. Саймон пригрозил ему тем, что обратит всю его жизнь в руины. Осознав всю серьезность, отец, скрипя зубами, подписал все необходимые бумаги.

Помимо папки, которая фактически являлась символом моей новой жизни, было еще кое-что. Перед отъездом из поместья Морель, мы с Конрадом сдали тест ДНК. Саймон передал мне белый конверт – мой экземпляр теста на установление родства. Бумага независимой лаборатории говорила о том, что у нас с Конрадом одни родители. То есть Томас действительно был моим отцом, если, конечно, он был отцом Конрада. Вся его жизнь строилась исключительно на собственной паранойе.

Я не знаю, где он сейчас, остался в Лондоне или уехал в другой город, другую страну, на другой континент. Мы не общались. Он не общался ни с кем из нас. Возможно, когда-нибудь я предприму попытку поговорить с ним, но пока я не готова к этому.

Мне не хотелось разбираться с драмами, моя новая жизнь начинается с этого момента. Я задумчиво разглядывала свод потолка холла. Мимо меня ходили работники и посетители. У стойки регистрации стояла семья, которая намеревалась заселиться в отель.

Я мечтала об этом всю свою жизнь. Пока мои сверстницы хотели себе новую дорогую куклу или украшения, как у их мам. Я хотела быть как отец – управлять огромной империей.

Передо мной открывалась новая глава в жизни, но я не чувствовала того счастья, которое должна была бы чувствовать. Нет, безусловно, я была рада тому, что буквально свалилось мне в руки, но было и то, что значительно омрачало ситуацию…

– Дикарка, – услышала я низкий мужской голос.

Мои ноги вросли в пол. Тело отказывалось слушаться. В отличие от них, сердце зашлось в сумасшедшем ритме и готово было пробить грудную клетку.

– Можно тебя на пять минут? – спросил он.

Пересилив себя, я обернулась и равнодушно