Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

Всеволод Андреевич только криво усмехнулся.

— Так вы нам поможете? — не выдержал Ярослав.

— А тебе, альфа, помощь разве требуется? — удивилась няйт-аги, обратившись к нему почему-то так же, как и к его отцу.

Никодима знатно перекосило, а Всеволод Андреевич принялся буравить взглядом пустую тарелку, справляясь с эмоциями. Странная женщина, которую я про себя окрестила ведьмой, уставилась на него и заявила:

— А вот тебе, альфа, помощь нужна.

— О чем ты? — уточнил Всеволод Андреевич.

— О том, что двум хозяйкам не бывать на одной кухне. — Ведьма многозначительно покосилась на меня.

— Предлагаешь родного сына за дверь выставить? — Свел брови к переносице Всеволод Андреевич.

— А это уже не мои проблемы. Я тебе что вижу, то пою. От себя не придумываю.

— А что по поводу дара Веры? Вы знаете, какой он? — не выдержал Ярослав.

— Глупый же ты, волчонок! Все ведь как на ладони, а он подсказок требует! Подумать головой немножко не судьба? — возмутилась ведьма.

— Что все это значит? Объясните, пожалуйста, пока я с ума не сошла! — взмолилась я, устав от ее иносказаний.

— Тебе простительно не знать, Рапунцель. Тебя растили в неведении. Мать твоя, дурная баба. Говорила я ей не ехать никуда из родных мест, так нет ведь! А прижала бы зад вовремя, и не было бы всех этих проблем. Правда, и тебя бы тоже не было. — Няйт-аги усмехнулась. — Но Илонка своевольная, не то что Светка.

— Вы знаете моих маму и тетю? — переспросила я, проигнорировав дурацкую кличку.

Такое чувство, что в Кедровом только ленивый не норовит меня так назвать.

— Я много кого знаю — давно живу. — Ведьма усмехнулась, а затем снова удивила: — И не смей меня оскорблять. Не ведьма я, а няйт-аги. Шаманка, если тебе так понятнее.

— А еще стерва, каких свет не видывал! — пробормотал совершенно невежливо дядя Глеб.

Няйт-аги ничего не сказала, только зыркнула на него недовольно.

— Ладно, дальше сами. Додумаетесь — хорошо. А нет, не мои проблемы. — Она хищно улыбнулась.

— Вила — это же нимфа или фея у западных славян? — подала вдруг голос тетя Аля.

— Ну вот! Хоть у кого-то мозги на месте, — почти обрадовалась гостья.

— Я читала сказание про вилу Рапунцель, вся сила и магия которой заключалась в волосах! — воскликнула Рада, и ее глаза победно сверкнули.

— А еще вилы помогали воинам, почти как валькирии. Направляли их, даровали силу, иногда исцеляли, — продолжила тетя Аля. — Но, скорее всего, это были женщины, которые обладали особенным даром, позитивно действовавшим на мужчин.

— Выходит, вила Рапунцель и правда существовала? — удивилась Рада. — Это не просто сказки?

Из ее слов я поняла, что эта не совсем та сказка, которая была известна мне.

— Конечно! Было целое племя золотоволосых вил, вот только извели его еще во времена костров и пожаров. Остатки бежали на восток и рассеялись по всей территории Руси, тщательно скрывая свой дар, — снизошла до подробностей няйт-аги.

Я с жадностью внимала, пытаясь переложить услышанное на себя.

— Выходит, я — потомок этих самых вил?

— Верно. В тебе течет кровь одной из них. Не думала, что когда-нибудь встречу такую, как ты. Да поди ж! — Шаманка усмехнулась.

— Получается, моя мама…

— Твоя мать не имеет к вилам никакого отношения, — перебила меня няйт-аги. — Это наследие твоего отца. На беду...

— На беду? — переспросила я. — Почему на беду?

— А какая радость о того, что тебя на части порвут? Примутся драться. Каждый тебя себе захочет. Кровь польется. Хотя… — Она посмотрела на Яра. — Он тебя не отдаст, но и ему это счастья не принесет, скорее всего. А вы? — обратилась она неожиданно к Саве и Нику. — Вам ведь тоже ее хочется, да? Ну, признайтесь?

Оба брата нахмурились, засопели шумно, но промолчали. А мне отчего-то стало неловко. Шаманка тем временем продолжила сеять смуту:

— Держи ее подальше от стаи, альфа. Не ровен час, кто-то еще соблазнится. Каждый пожелает стать выше, чем на роду положено.

— Хватит каркать, ведьма! Любишь туману навести! Говори по делу, или захлопнись!

Почему-то дядя Глеб не испытывал перед няйт-аги никакого пиетета.

— Зря я тебе амулет дала. Экий ты борзый стал… Эх! — Шаманка горестно вздохнула и обратилась ко мне: — Батька твой непутевый торговать задумал. Уже и купца на товар нашел. Да только деньги хочет взять, а товар себе норовит оставить. Трясется за власть свою, сученыш! Ой как трясется! Шатается северный трон… Шатается… — Няйт-аги закатила глаза, а потом вдруг крепко зажмурилась и заявила уже вполне обычным голосом: — Все. Больше ничего не скажу. И так мне это еще боком выйдет. Тьфу!

Она как будто бы даже расстроилась из-за собственной говорливости и повернулась было к выходу, но ее остановил Никодим:

— Уважаемая няйт-аги, можно и мне задать вам один вопрос?

Я удивилась, такой тактичности. Даже неожиданно для Ника. Неужели он так ее побаивается?

— Чего еще? — каркнула шаманка.

— Скажите, тот тип, что Веру похитил, имеет две личины?

— Ерунда! Волчара он, просто амулет таскает на себе сильный. Глаза хорошо отводит.

Она вдруг посмотрела на меня и сняла одну сережку.

— На вот. Носи на шее на цепочке. Поможет видеть больше.

Няйт-аги небрежно швырнула серьгу мне. От неожиданности я ее даже поймала.

— С-спасибо! — поблагодарила, заподозрив, что эта ворчливая женщина, оказала мне добрую услугу.

— Не за что. Доброго вечера! Плату жду на карту, как обычно, по номеру телефона. А ты отвезешь меня, где взял.

Шаманка кулаком ткнула дядю Глеба в стальной бицепс, развернулась и вышла из столовой.

— Ну все, Глебку на ночь можно не ждать, — пробормотал Всеволод Андреевич задумчиво.

Тетя Аля только закатила глаза.

После ухода няйт-аги за столом к нам присоединилась Лиза, и тетя Аля велела подать чай. Пили мы его в полном молчании. Каждый думал о своем.

— А почему все были с ней такими вежливыми? — тихонько спросила я у Яра немного погодя.

— Видела у нее амулет круглый на шее и серьги? Они называются «толи». Отражают все, что ей пожелаешь, многократно. Так