Возвращение на Трэдд-стрит - Карен Уайт

Томас позвонил в дверь ровно в девять часов утра. Не успела я открыть ему, как вслед за ним прибыл и мой адвокат. Томас поздоровался и поцеловал меня в щеку.

– Мелани, вы прекрасно выглядите!

– Вы говорите это только потому, что никогда раньше не видели меня с талией. А еще я замазала тональным кремом круги под глазами. Иначе бы вы с криком, что увидели привидение, прыгнули прямо с веранды под колеса машин.

При слове «привидение» Томас подмигнул мне и шагнул в дом, а я поздоровалась с адвокатом. Стерлинг Зербе был высоким мужчиной лет под пятьдесят, рано поседевший, и с телосложением бывшего футболиста, кем, по словам моего отца, он и был. Несмотря на разницу в возрасте, их с моим отцом связывала любовь к родному Чарльстону, когда оба служили в армии в Германии. Он поцеловал меня в щеку.

– Когда я познакомлюсь с младенцами? – спросил он.

– Сейчас они спят, но я почти уверена, что один из них проснется в течение часа, хотя бы потому, что согласно графику, который я составила для них, они не должны проголодаться еще часа через три.

Адвокат растерянно улыбнулся, кивнул и вошел в холл.

Пожав руки обоим мужчинам, Джек провел их в гостиную, где миссис Хулихан уже поставила кофе и пончики. Я заметила отдельный поднос, рядом с радионяней, по всей видимости, предназначенный для кормящей матери, находившейся среди нас. На нем был высокий стакан воды со свежим лимоном и неаппетитный кекс с отрубями. На фоне аппетитных пончиков он был как Золушка рядом с ее некрасивыми сводными сестрами.

Благодаря Джеку-младшему и его ненасытному аппетиту я могла не отказывать себе в калориях. Если бы не одно «но»: эти калории поступали из источников, которые бывали тщательно изучены и одобрены моим личным отрядом пищевой полиции. Как только Томас сел, он потянулся за пончиком и, откусив, принялся медленно жевать, закрыв глаза.

– Это явно из кафе-кондитерской на Кинг-стрит. Лучшие пончики на планете. И поверьте мне, как полицейский, я знаю толк в пончиках.

– Естественно, – сказал Джек, проигнорировав сладкую выпечку, и потянулся к кофе.

Я закрыла глаза и втянула в себя аромат кофе, вспоминая, как когда-то могла вливать в себя кофеин ведрами без каких-либо возражений со стороны окружающих. Я взяла кекс и откусила. И пока жевала его, глядя на пончики, пыталась убедить себя, что ем что-то помимо песка. Увы, не сработало.

– Итак, – сказал Томас, вытирая салфеткой крошки с губ. – Давайте перейдем к делу.

Мы со Стерлингом вытащили блокноты и ручки, Томас полез в портфель, который принес с собой. Джек откинулся на спинку дивана с чашкой свежего кофе и закинул одну ногу на другую.

Отодвинув тарелки и чашки в сторону, Томас расстелил перед собой на кофейном столике несколько бумаг.

– Я много разговаривал с экспертом по ДНК. Хотел убедиться, что я все понял правильно и могу объяснить, что к чему, без всякой научной тарабарщины.

Он поднял глаза и улыбнулся мне, но меня это не успокоило. Я сидела на краю стула с ручкой в руке и боролась с желанием начать составлять таблицу с планом действий. Невозможность повлиять на ситуацию угнетала, возвращая меня туда, где я была маленькой девочкой, когда, проснувшись утром, обнаружила, что моя мать ушла.

– Я просто все разложу и объясню, что там, в отчете, – продолжил Томас, – а затем вы можете задавать мне вопросы. Если я не смогу ответить сразу, я обещаю найти ответ. Итак, – сказал он, кладя руки на колени, совсем как учитель, который готов рассказать классу сказку. – Эксперты смогли подтвердить свою первоначальную догадку, что скелетные останки принадлежат ребенку мужского пола. А значит, они смогли сравнить Y-хромосому в ДНК останков с ДНК мистера Вандерхорста и мистера Гилберта. – Он сделал паузу и искоса посмотрел на меня. – Совпадения были. – Он многозначительно кашлянул. – Это означает, что все трое мужчин родственники по отцовской линии.

Я на миг встретилась взглядом с Джеком и вновь повернулась к Томасу.

– Итак, Невин Вандерхорст и Джордж Гилберт – родственники. Как и найденный в фундаменте ребенок.

– Да, похоже на то. Анализ крестильного платья и чепчика, найденных вместе с останками, показывает, что они были изготовлены в начале девятнадцатого века, в то время как сами останки примерно на пятьдесят лет моложе, где-то в диапазоне от середины до конца девятнадцатого века. Кроме того, исследование черепа показало, что передний родничок еще не зарос, что указывает на то, что на момент смерти ребенку было менее двух лет. Дальнейшее же исследование скелета показало, что это был, скорее всего, новорожденный.