Взрывная Шипучка - Амалия Март

О чем еще с этим недружелюбным великаном разговаривать?

— Тебе сколько лет-то? — звучит неожиданный вопрос.

— Уже все можно, — зачем-то язвлю я.

А самой холодно — пипец. Сижу, растираю предплечья, хоть ты танцуй здесь, чтоб согреться. А такси все "не найдено".

— Ты подумай… Взрослая уже. Как перед мужиками раздеваться, так мозгов хватает, а как одеться по погоде — нет?

На плечи ложится тяжелая теплая ткань. Меня сразу окутывает уже знакомый терпкий запах, такой, очень мужской, взрослый. Не слащавый унисекс какой-нибудь, а тот, что бывает только у таких мужиков до мозга костей. Чем-то похожим пользуется и отец.

Вскидываю глаза вверх и встречаюсь с густыми насупленными бровями. Привет, мохнатые, вы снова чем-то недовольны?

— Объективно говоря, я и не раздевалась, это Пигги…

— А я не про сегодня!

Медведь наклоняется и присаживается рядом со мной на тротуар. Его огромные руки устрашающе складываются на груди. Как завороженная смотрю на перекатывающиеся мышцы, загорелую кожу и татуировку, обвивающую левый бицепс. Рисунок в полумраке не разглядеть, но глаз все равно не оторвать. Какой-то трепет зарождается внутри.

Это голод, однозначно.

Словно в подтверждение, желудок издает утробные звуки, сравнимые разве что с криком Годзиллы, нападающей на город. Медведь рядом хмурится еще больше, оглядывая мою тощую тушку. Скользит по острым коленками и выпирающим ключицам, я ежусь под его пристальным взглядом, и мне вдруг становится очень жарко. Это все его замшевая куртка, точно.

К входу в бар подъезжает новенькая БМВ, телефон Медведя пиликает входящим сообщением. Вот за ним и приехали, чудесно. Смотрю на экран своего Айфона — ничего, пусто, ни одной машины. С ужасом представляю, что придется снять с плеч спасительную куртку и остаться тут в одиночестве дожидаться таксиста-благотворителя, готового в субботу поработать за копейки.

И прежде чем подумать, выкрикиваю:

— Подбросите меня?

Брови в очередной раз сходятся на переносице, темные глаза прожигают насквозь.

— Я же сказал, не интересует, — как для дебилки повторяет он.

— А я уже сказала: я не давалка. Я аниматор! — приподнимаю в руках поросячью голову, как бы в доказательство.

— Аниматоры меня тоже мало интересуют.

— А замерзшие голодные девушки в беде? Хоть до Макдональдса подбросьте, — встаю в полный рост и переминаюсь с ноги на ногу.

Мужчина тяжело выдыхает.

— Ладно, — наконец, говорит он. — Садись.

Радостно подпрыгивая, ныряю в салон тепленькой немецкой тачки. Закидываю свой баул с устрашающей звериной головой на заднее сиденье, сама плюхаюсь рядом. Медведь садится спереди к водителю.

— Спасибо, — дотрагиваюсь до его плеча с благодарностью, тот дёргается, как ужаленный, стукаясь о дверь машины. Ненормальный какой-то, совсем тю-тю. — Я не заразная!

Возмущаюсь и снова начинаю чесаться. Проклятый костюм! Вижу, как в зеркало заднего вида на меня таращится таксист. Ой, да это все поролон, не ссы!

Раздираю теперь уже колени, а желудок тем временем начинает все громче бунтовать. Ещё один странный взгляд в зеркало. Что? Ну, что? Я растущий организм, хоть по мне и не скажешь, мне нужно питаться!

Машина начинает движение, я все яростнее натираю кожу, пытаясь унять зуд. Еложу по сидению, пытаясь жесткой обивкой салона немного помочь себе, и приглушенно шиплю от удовольствия. Машина резко тормозит. Водитель кидает на меня взгляд, потом на Медведя спереди и на ломаном русском выдает: я больных не вожу, выходите!

— Это кто тут больной! — возмущаюсь я.

— Выходите, — громко повторяет он.

Медведь оборачивается на меня, смотрит на пальцы, жадно раздирающие кожу ног и очевидно хочет что-то сказать.

— Это все костюм! — опережаю я его.

— Выходите! — водитель таращится на то, как я до крови разодрала кожу и орет не своим голосом.

Ой, да подумаешь, небольшая царапина! У меня просто ногти острые, понятно?! Даже смешно, ей богу!

Но спустя пару минут мне становится совсем не до смеха, когда я остаюсь стоять посреди незнакомых высоких многоэтажек с поросячьей головой подмышкой и гневно сопящим на ухо Медведем, смотря удаляющейся БМВ вслед.

— Пипец, — заключаю я.

— У меня есть слово покрепче, — ядовито выдает мужчина рядом.

— Ненормальный какой-то! Развелось психов в столице! — возмущаюсь я.

— Ага, развелось, — подтверждает Медведь. — Только все больше ненормальных психичек. Не могла не чесаться до дома?

— Не могла! Вы когда-нибудь танцевали голым в огромном синтетическом костюме свиньи?

От этого вопроса мужчина замирает, его лицо сводит странной судорогой. Ой, кажется, опять что-то не то ляпнула. Смотрю на него с опаской, делаю небольшой шажок назад. И почему мне кажется, что он сейчас меня прирежет тут, прям как самую настоящую свинку?

Оглядываюсь вокруг в поисках путей отступления и тут натыкаюсь взглядом на ярко-желтую вывеску.

— Да! — ору я.

Взвизгиваю, как тот самый поросеночек, и несусь на неоновый свет, оставляя позади неадекватного мужика.

Родимый. Долгожданный. Самый любимый.

Макдональдс.

Мой спаситель.