Никого не жаль - Марина Крамер

ней в прошедшем времени? Она ведь жива, просто живет теперь в другой стране. А я почему-то воспринимаю ее как прошлое. Может, потому, что внешне это теперь совсем другой человек, имеющий мало общего с моей Стаськой, с той, с кем я прожила пять лет в одной квартире, с кем делилась всеми бедами? Но почему-то Стаська свои проблемы доверила не мне, а Захару. Нет, я понимаю – только он мог в тот момент помочь ей, он свел ее с главным редактором крупнейшего интернет-портала, именно Захар в буквальном смысле вручил Стаське оружие, с помощью которого она смогла отомстить всем, кому хотела и кого считала виновным в развале своей жизни. Захар, а не я, считавшая себя ее лучшей подругой. Но что я‑то могла? Ничего, потому что я сама – никто. Никто! И уже никем не буду. Жена Захара Лаврова – это тот единственный титул и тот статус, которого я достигла».

Эти мысли нужно было срочно разогнать, иначе дело закончится истерикой, Настя отлично об этом помнила.

Всякий раз, когда она начинала оценивать собственную жизнь, ее охватывало чувство пустоты и беспросветного одиночества. Внешне все вроде бы выглядело хорошо – Захар ее любил, уделял времени ровно столько, сколько позволял ритм его жизни, дарил цветы и подарки, возил в путешествия – ну, во всяком случае, последние три года. Но внутри себя Настя была по-прежнему одинока.

Кроме домашних дел, ей совершенно нечем было заняться, и это угнетало. Порой она жалела, что не согласилась на предложение стать редактором интернет-издания, выбрав все-таки мужа и дом, а не возможную карьеру. Да какая там карьера, если смотреть правде в глаза… Редактировать чужие тексты, от которых хочется выть, и самый лучший выход – просто переписать все от первого до последнего слова? Каждый день мучить свой мозг, выправляя нелепейшие ошибки и расставляя запятые? Переделывать фразы, которые человек в здравом уме вообще не в состоянии составить?

Если бы за это еще хотя бы платили достойно, Настя, может, подумала бы, а так, взвесив все, она решила, что лучше будет организовывать быт Захару, чем тратить силы, нервы и зрение, не получая при этом никакого удовлетворения – ни морального, ни материального. Но иногда ее все-таки посещала мысль о том, что надо было согласиться.

Чтобы не дать себе впасть в истерическое состояние, Настя с усилием поднялась с кровати и подошла к окну, раздвинула темные шторы.

Ночная Москва светилась многочисленными огнями, жизнь продолжалась почти как днем, разве что поток машин стал меньше. По-прежнему внизу куда-то шли люди, светились вывески. Дождь со снегом прекратились, оставив после себя грязно-коричневую кашу, которая к утру немного подмерзнет и превратится в скользкие колдобины. За ночь коммунальные службы завалят все реагентом, и станет только хуже – разводы на обуви, чавкающая жижа под ногами.

Настя никогда не любила Москву в осенне-зимний период, еще в годы учебы это время всегда вызывало у нее только негативные эмоции, а ощущение от города было мрачным и тягостным.

Ей все время хотелось спать, и частенько Стаська по утрам никак не могла вытащить подругу из теплой постели и заставить спуститься в метро, чтобы ехать на учебу. Так что и сейчас, наверное, было не самым лучшим решением прилететь в город, который в это время года тебя просто убивает, но что-то внутри точило и подталкивало. И Настя знала, что это. Боязнь потерять Захара и остаться совершенно одной.

В это же время, в той же самой гостинице, но тремя этажами ниже, Захар Лавров сосредоточенно пролистывал на экране ноутбука страницы интервью Анастасии Ромашкиной.

Ему казалось, что в голове уже сплошная карусель из одних и тех же слов, одних и тех же фраз и предложений – ни единой новой мысли.

«Как она смогла продержаться на этом два с половиной года? – недоумевал Захар, закрывая очередную статью и открывая новую, почти слово в слово повторявшую предыдущую. – Почему никто не заметил, что она, как музыкальная шкатулка, повторяет одну и ту же мелодию? Да, безусловно, изначально все строилось именно на этом, чтобы не было случайностей и проколов, но как люди-то не заметили? Как же просто манипулировать сознанием… Красивая картинка плюс выверенные фразы, проникающие в душу, – и готово дело. Так, наверное, строятся все секты в мире».

В голове постоянно крутилась и мысль о том, что же делать дальше, что же будет, чем все закончится. Ему не удалось встретиться с Тимофеем – у того было совещание, затянувшееся допоздна, и встречу перенесли на завтра. Возможно, у него больше информации, чем было вчера, и от этого можно будет хоть как-то оттолкнуться. Вопрос был не в деньгах – возможно, как бы цинично это ни звучало, их сейчас как раз станет больше, потому что на экраны выходят два сериала, а в работе у Тимофея еще три книги, и такая внезапная смерть еще молодой женщины, без всякого сомнения, подстегнет интерес к ее работам.

Захара беспокоило другое. Безопасность. Его собственная, Тимофея и еще одного человека, посвященного в эту, без преувеличения сказать, аферу.

Если смерть Анастасии не вызвана какими-то естественными причинами – ну, мало ли, – то все обстоит очень и очень плохо. И невозможно определить очередность, с которой будут развиваться дальнейшие события. Кто станет следующей жертвой, предсказать не удастся никому. И, пока Тимофей не прояснит картину, придется жить с ощущением внутренней тревоги.

Неожиданно пришла мысль о жене. Что скажет Настя, если вдруг узнает правду? Он ведь не подумал о том, что и ее жизнь подвергает опасности, когда придумывал эту схему. Что, если на него попробуют надавить при помощи жены? Он любит Настю и ни за что не захочет причинить ей вред, и вот тут-то и встанет проблема выбора. И, что ни выбери Захар, в конечном итоге он окажется предателем.

Он отставил ноутбук и взял с тумбочки телефон, однако вспомнил, что дома уже глубокая ночь и Настя, конечно, спит – сегодня у нее появилась возможность спокойно уснуть и выспаться без посторонних звуков, без его вечного клацанья по клавишам, без мелькания картинок на экране ноутбука.

«Пусть спит, – подумал Захар, возвращая телефон на место. – Завтра позвоню».

Настя проснулась в хорошем настроении и сама очень удивилась этому факту. Обычно по утрам ей хотелось убивать, а не радоваться жизни. Сегодня же что-то пошло не так, и в этом Настя увидела хорошее предзнаменование – значит, день будет удачным.

Быстро собравшись, она решила не завтракать в гостинице, чтобы