Никого не жаль - Марина Крамер

«А вот пойду сейчас в пиццерию и нажрусь! – решительно сдергивая с вешалки синий шарф и ожесточенно наматывая его вокруг шеи, подумала Настя. – Думаю, что пары часов Захару хватит, чтобы собрать свои манатки».

В аэропорту было совсем малолюдно – три рейса, два из которых – малая авиация, небольшие самолеты, выполнявшие рейсы в расположенные неподалеку города. Настя прошла паспортный контроль и досмотр, вернула на место ремень, который пришлось вынуть из джинсов, выдернула ручку чемодана и покатила его за собой в зал ожидания.

«Кофе, что ли, попить? – размышляла она, остановившись напротив небольшой кофейни, откуда умопомрачительно пахло молотыми зернами и корицей. – Калорийно… да и черт с ними, с калориями, хоть носом клевать не буду».

Стаська всегда смеялась над ее привычкой пить кофе из пластикового стакана – сама Казакова ни при каких условиях не делала этого на бегу, предпочитала посидеть в кафе с чашкой.

«Интересно, где она все-таки? – подумала Настя, потягивая напиток через соломинку. – В Юрмале или уехала еще куда-то?»

Она знала о причинах такого внезапного исчезновения и такого беспросветного молчания подруги и не осуждала ее.

Наверное, чтобы выжить, Стаське действительно лучше было раствориться где-то за пределами страны. Слишком многим людям Казакова ухитрилась испортить жизнь своим бойким пером и случайно доставшимся компроматом.

Громкий судебный процесс над сотрудниками мэрии обсуждался везде, даже Настя слышала об этом. Разумеется, после такого Стаське просто необходимо было залечь на дно в каком-нибудь условном Брюгге – как в фильме, который они много раз смотрели вместе. Наверное, улетая из Москвы, Стаська точно так же мерила шагами зал ожидания…

Прогуливаясь неспешно вдоль магазинчиков, Настя вдруг уперлась взглядом в витрину книжного, выхватив знакомую фамилию.

Ну, так и есть – Анастасия Ромашкина, «Кровь, любовь и кокаин», яркая обложка, красно-черное название.

Повинуясь какому-то необъяснимому чувству, Настя вошла в магазин и сняла книгу с полки.

– Интересуетесь? – сразу же подняла голову от журнала продавец. – Ее хорошо раскупают, вот эта последняя осталась.

«Еще бы, – про себя хмыкнула Настя, опуская книгу на прилавок и роясь в сумке в поисках кошелька. – После смерти автора интерес к его книгам автоматически возрастает, так уж люди устроены. Сейчас, наверное, у нее будет такой всплеск популярности, о каком она, бедняжка, при жизни и мечтать не могла».

Сунув приобретенную книгу в сумку, Настя вышла из магазинчика и почти сразу услышала объявление о начавшейся посадке. Она никогда не торопилась попасть в салон в числе первых, всегда бронировала себе место впереди и заходила почти последней, чтобы никому не мешать. Но сегодня у нее был багаж, который нужно устроить в полке, потому пришлось поторопиться.

К счастью, соседей не оказалось – Настя купила платное место, чтобы иметь возможность вытянуть ноги.

Когда самолет вырулил на взлетную полосу, она достала книжку и погрузилась в чтение, не ожидая, впрочем, от подобного чтива ничего впечатляющего. Однако с первых же строк, с первых пяти страниц она с удивлением поняла, что содержание книги совершенно не соответствует кричащей обложке. Это был детектив, но написанный человеком, отлично владевшим словом и чувствовавшим каждую фразу, как музыку. Настя увлеклась настолько, что не сразу поняла, чего хочет от нее миловидная девушка в серо-фиолетовой форме.

– Извините, – пробормотала Настя, убирая книгу. – Мне минеральную воду, пожалуйста.

Взяв из рук стюардессы бумажный стаканчик, Настя с каким-то даже раздражением подумала о небрежно отложенной в пустующее кресло книге – придется сделать перерыв и поужинать, потому что неизвестно, когда именно она сможет сделать это в Москве, а нестерпимо хотелось дочитать.

По салону потянулся запах еды, и мысли Насти переключились на это. Она где-то читала, что на высоте вкусовые ощущения изменяются и то, что ты никогда не стала бы есть в обычной жизни, кажется вкусным. Но ей самой самолетная еда всегда нравилась, и можно было уговорить себя тем, что порция маленькая, значит, вреда особого не нанесет.

Покончив с ужином, Настя снова принялась за книгу.

«Господи, кто дал такое глупое название? – думала она, вникая в сюжетные повороты, от которых кружилась голова. – Здесь ведь совсем не об этом… никакой пошлости, наоборот – много интересных фактов, политика, полицейские структуры… да, есть любовная линия, но без нее было бы не так интересно. Будь я на месте этой Ромашкиной, ни за что бы так не назвала. Ой, нет-нет, не особенно я хочу на ее место, учитывая обстоятельства, – одернула она себя. – Просто странно – человек пишет так хорошо и вдруг дает такое банальное, глупое название, рвущее глаз. Хотя… наверное, в этом есть какой-то смысл. Я же остановилась, взяла в руки, купила – может, дело в этом?»

Книга закончилась раньше, чем полет, и Настя с сожалением убрала ее в сумку, мысленно выругав себя за то, что не посмотрела в том магазинчике еще что-то. Теперь придется завтра ехать в какой-нибудь книжный в Москве. Она не любила электронные книги и не рассматривала для себя такой вариант, как поискать нужное в Интернете.

В Москве моросил дождь вперемешку со снегом, и Настя похвалила себя за кожаное пальто на меховой подкладке вместо дубленки или пуховика – сейчас бы уже промокла насквозь, а так чувствует себя вполне комфортно.

Добравшись до Павелецкого вокзала, она вызвала такси и поехала в гостиницу. Знаменитые московские пробки уже начали понемногу рассасываться, но движение все еще не было свободным, потому поездка заняла довольно приличное время.

У Насти начала кружиться голова – она плохо переносила перелеты, и теперь ей нестерпимо хотелось как можно скорее оказаться в номере, лечь в постель и вытянуть ноги.

К счастью, заселили ее быстро, номер оказался на пятнадцатом этаже, с окном, из которого открывался вид на ВДНХ.

Настя включила бра возле кровати, быстро разобрала немногочисленные вещи, унесла в ванную косметичку, по странному стечению обстоятельств, всегда оказывавшуюся самой тяжелой вещью в ее багаже, и, наскоро приняв душ, улеглась в постель, тихонько застонав от удовольствия. Не особенно активный образ жизни диктовал ей совсем другой ритм, и потому сегодняшний день оказался очень утомительным и длинным.

«Интересно, Захар сейчас в номере или где-то шляется? – думала Настя, лежа лицом в подушку. – Унизительно, конечно, шпионить за собственным мужем, ни за что бы не подумала, что когда-то опущусь до этого. Стаська бы меня презирала… ну, она вообще многого не понимала в моей жизни, она совершенно другая была. Почему я думаю о