Никого не жаль - Марина Крамер

– Да, в магазин. Ты когда домой вернешься?

Захар тяжело вздохнул:

– Пока ничего определенного сказать не могу, проблема сложная.

«Надо же, как врет… Как будто всю жизнь это делает. Хотя… может, это так и было, просто я не видела или не хотела видеть? Копалась в себе, а вокруг ничего не замечала».

– Ну, тогда удачи тебе, – еле сумев сдержать раздражение, сказала Настя. – Звони хотя бы, не забывай, что у тебя жена есть.

– Зачем ты так? – совершенно искренне удивился Захар. – Я никогда о тебе не забываю, а вчера не позвонил, потому что умотался за перелет. Здесь погода плохая, ты ведь знаешь, как я зависим от перепадов.

Настя почувствовала беспокойство – у Захара действительно в последнее время стало подниматься давление.

– Ты, конечно же, никаких таблеток с собой не взял?

– Что-то взял из того, что ты мне в сумку положила.

– Тогда все в порядке. Только не тяни: если чувствуешь, что тебе нехорошо, сразу выпей.

– Ладно-ладно, давай не будем про болезни, – спешно сменил тему Захар, не любивший разговоров о недомоганиях и лекарствах. – Я тебе денег перевел на карту.

– Да, я получила.

– Все, Настюша, мне пора идти, иначе мало что успею. Целую тебя.

– Одевайся теплее, – почти машинально сказала Настя в уже замолчавшую трубку.

Часы на экране телефона показывали половину одиннадцатого, Настя вдруг вспомнила, что не позавтракала, и тут же ощутила спазмы в желудке.

«Может, позвонить Инге и пригласить ее пообедать? Правда, я до обеда могу не дожить, нужно срочно что-то съесть, пока плохо не стало».

Она знала за собой такую особенность – стоило пропустить прием пищи, и все – можно упасть в обморок, например, или тошнота накатит.

Свернув в первый же переулок, Настя двинулась в поисках любого кафе, какое первым попадется на пути.

Ноги вывели почти к Павелецкому вокзалу, и слева обнаружился небольшой ресторанчик грузинской кухни, куда Настя и зашла. Машинально прихватив из стойки у двери газету, она села за столик, сделала заказ и, попросив принести кофе сразу, развернула ее.

С разворота на нее смотрело Стаськино лицо, и Настя в ужасе отбросила газету, тяжело задышав, однако через несколько секунд поняла: это вовсе не Стаська. Конечно, эта женщина не имела ничего общего со Станиславой, но при первом взгляде могло показаться, что это Казакова. На снимке же была Анастасия Ромашкина, а заголовок гласил: «Тайна смерти известной писательницы, возможно, никогда не будет раскрыта».

– О господи… – пробормотала Настя, снова беря газету. – Преследует она меня, что ли? Может, в этом есть какой-то знак? Надо, кстати, сходить в книжный, здесь ведь недалеко есть большой, пока время есть, прогуляюсь.

– Я понимаю, что тебе сейчас не до меня. Но послушай… – Захар ощутимо нервничал, даже не замечая, что прикурил уже две сигареты, и обе они теперь тлеют на краю пепельницы. – Сделай что-то, чтобы прекратить хоть на время шумиху в прессе. Это сейчас только мешает, неужели ты не понимаешь?

– Мешает и помогает одновременно, – со вздохом произнес его собеседник. – Продажи возрастут сейчас, деньги пойдут…

– Да при чем тут деньги? Ты не понимаешь, что мы все под угрозой? И ты, и я, и сам знаешь, кто еще! Никакими деньгами не откупишься!

– Погоди ты паниковать, Захар. Непонятно вообще, что там случилось, я пытаюсь найти какие-то связи в полиции, но пока никак. Мы ведь даже не знаем, что с ней случилось. Может, никакого криминала, а ты уже в панике, аж сюда прикатил.

– Нам необходимо увидеться, – твердо произнес Захар, затушив обе сигареты. – Слышишь – сегодня же! Я буду ждать тебя напротив твоего офиса в пять часов.

– Хорошо, – сдался его собеседник. – В пять у офиса.

Захар машинально взял новую сигарету, раскрошил в пальцах и удивленно уставился на усеявшие столик клочки папиросной бумаги и крошки табака.

– Черт… Как же тяжело решить что-то в чужом городе, – пробормотал он, смахивая все это прямо на пол. – Дома бы уже позвонил знакомым, нашел входы-выходы, каких-то друзей бы напряг, еще кого-то… а здесь придется тыкаться слепым кротом в разные углы. И Тимофей, как назло, начал что-то мутить. Деньги, деньги… как вообще можно думать о деньгах в ситуации, когда непонятно ничего? Я бы на его месте первым делом выяснил причину смерти, чтобы понять, в каком направлении вообще думать.

Захар прошелся туда-сюда по номеру, держась за виски – заболела голова. Он поискал в сумке таблетки, выдавил из блистера сразу две и выпил.

– А почему, собственно, я так зациклился на версии, что Анастасию могли убить? – спросил он у своего отражения в большом зеркале над столом. – Я не говорю об этом вслух, но ведь внутри себя практически уверен в этом. Потому что знаю правду? Хорошо бы, конечно, ошибиться.

И вдруг ему в голову пришло, что ни разу за все это время он не испытал ни капли сочувствия к мертвой женщине, которую даже не знал толком.

Ощутив после позднего завтрака в теле желанную бодрость, Настя вышла на улицу и направилась в книжный магазин. Она всегда любила этот район Москвы, казавшийся ей почему-то довольно тихим и каким-то чуть сонным, особенно если отойти вглубь от метро. Даже постоянный шум Садового кольца не нарушал этого ощущения, а сегодня, в довольно пасмурный день, все казалось опутанным дремой, как паутиной.

«Сейчас бы в постель, под одеялко, да с чашкой какао… – мечтала Настя, шагая дворами к книжному на Большой Полянке. – Печенек каких-нибудь еще вкусных купить…»

В мечтах она едва не забыла, что должна еще и Инге позвонить, а потому решила больше не откладывать. Номер нашелся не сразу – Настя никогда не удаляла телефонов, потому их скопилось изрядно.

«Хоть бы она его не сменила, мало ли».

Но Инга ответила буквально на втором гудке, и голос ее звучал, как ни странно, приветливо, словно этого звонка она ждала давно:

– Алло, слушаю.

– Инга, добрый день. Это Настя… Маховикова, – чуть запнувшись на девичьей фамилии, сказала Настя. – Мы учились вместе, помнишь?

– Конечно, я тебя помню, – ничуть не удивилась Инга. – Ты подруга Стаськи Казаковой, вы квартиру вместе снимали.

– Да, точно. Я не отвлекаю тебя?

– Нет, у меня сегодня выходной. А ты в Москве? Вроде же уехала куда-то на восток?

– Да, я давно живу не в Москве, просто сейчас тут по делу. Ты не могла бы мне кое в чем