Снегурочка для босса - Мари Скай

"Я... я не знаю," — подумала я, но тело ответило за меня, руки обвили его шею, притягивая ближе. Страх увольнения, коллеги — все растворилось в тумане страсти, и я сдалась, позволяя ему вести этот танец, где он был хозяином, а я — пленницей своего собственного огня.

Его руки стянули костюм ниже, обнажая грудь, и губы нашли сосок — горячий, влажный поцелуй, заставивший меня застонать, пальцы вцепиться в его волосы.

Его губы, горячие и настойчивые, скользнули ниже, оставляя следы влаги на моей коже, которая горела от каждого прикосновения. Я выгнулась, пальцы вцепились в его волосы, сердце билось в унисон с пульсом желания, что разливалось по венам, как шампанское на банкете.

— Александр... о боже, — выдохнула я, голос дрожал, смешанный с стоном, когда его зубы слегка прикусили сосок, посылая волну электричества прямо в низ живота. Тело предательски отвечало, бедра прижимались к нему, чувствуя его твердость через ткань брюк.

Он поднял голову, глаза его пылали, и одним движением сдернул с меня остатки костюма Снегурочки, обнажая меня полностью. Холод воздуха коснулся кожи, но его руки — сильные, уверенные — тут же согрели, лаская бедра, поднимая их, раздвигая.

— Ты прекрасна, Лиза, — прошептал он, голос низкий, вибрирующий, полный власти. — И ты моя. Забудь о всем остальном.

Я хотела возразить, вспомнить о коллегах, о работе, но его пальцы нашли мою самую чувствительную точку, и мир взорвался искрами. Стон вырвался из груди, тело изогнулось, сопротивление сломалось под волной удовольствия.

Он улыбнулся, хищно, и начал спускаться ниже, губы и язык исследовали каждый сантиметр, заставляя меня извиваться, хвататься за простыни.

Когда он наконец поднялся, расстегивая рубашку, обнажая мускулистую грудь, я потянулась к нему. Мои руки, дрожащие от адреналина, скользнули по его груди, пальцы прошлись по твердым мышцам, чувствуя, как они напрягаются под моим касанием. Аромат его кожи — мускусный, с ноткой виски — кружил голову, усиливая мое желание.

— Позволь мне... — прошептала я, голос хриплый, полный смеси покорности и дерзости. Я села, толкая его на спину, и он позволил — с удивленной улыбкой, что мелькнула на губах, но без сопротивления. Мои пальцы ловко расстегнули пуговицы на брюках, стягивая их вниз вместе с бельем, обнажая его член полностью. Он был твердым, пульсирующим, и вид его — такого сильного мужчины, теперь открытого передо мной — вызвал прилив власти в моей груди.

Я опустилась ниже, губы коснулись его живота, оставляя влажные следы поцелуев, спускаясь к бедрам. Его рука легла на мою голову, пальцы запутались в волосах, но не давили — это был знак доверия, смешанный с ожиданием. Мой язык скользнул по его длине, медленно, дразняще, чувствуя, как он вздрагивает, как дыхание его учащается. Вкус соленый, интимный, смешанный с моим собственным ароматом, и это только усилило возбуждение. Я взяла его в рот, губы сомкнулись плотно, двигаясь в ритме, что я сама задавала — то нежно, то настойчиво, язык кружил, лаская чувствительную кожу.

Он застонал — низкий, первобытный звук, что разнесся по комнате, заставив мое сердце подпрыгнуть.

— Лиза... черт, да... — прошептал он, тело выгнулось, бедра прижались ближе. Я чувствовала его напряжение, пульс под языком, и это доставляло мне удовольствие не меньше, чем ему: власть перевернулась, на миг я стала той, кто ведет. Руки мои гладили его бедра, ногти слегка царапали кожу, усиливая ощущения, пока его стоны не стали громче, эхом отражаясь от стен, пропитанных праздничным безумием.

Я ускорила темп, чувствуя, как он приближается к краю. Его тело задрожало, и он кончил с рыком, заполняя меня теплом, а я продолжала, до последней капли, пока он не обмяк, притягивая меня к себе для нового поцелуя, который явно давал понять, что все только начинается.

Глава 9

Его поцелуй был жадным, как огонь, охвативший меня целиком, — язык ворвался в мой рот, делясь солоноватым вкусом его оргазма, смешанным с остатками шампанского, и я ответила с той же неистовой страстью, сося его язык, позволяя вкусу нашего желания раствориться во мне. Тело все еще пульсировало от недавнего взрыва удовольствия, мышцы дрожали, а кожа горела от его прикосновений, но босс не дал мне даже вздохнуть — его руки, сильные и неумолимые, схватили меня за бедра, переворачивая на живот одним плавным, но властным движением.

Я оказалась лицом в подушку, задницей вверх, сердце колотилось от смеси возбуждения, уязвимости и предвкушения, воздух казался густым от нашего пота, а далекие крики "С Новым годом!" за окном эхом отзывались в моей голове, как насмешка над моей полной капитуляцией.

— Теперь моя очередь, Лиза, — прошептал он хриплым голосом, полным одержимости, его дыхание обожгло мою шею, горячее и влажное, а пальцы раздвинули мои ноги шире, заставляя бедра дрожать.

Я почувствовала его — твердого, горячего, пульсирующего, прижимающегося к моему входу, еще скользкому и набухшему от наших игр. Запах секса витал в воздухе, густой и пьянящий, смешанный с ароматом шампанского из бокалов на тумбочке — сладким, игристым, напоминая о празднике, который теперь превратился в хаос нашей страсти.

Он вошел в меня резко, грубо, глубоко, заполняя целиком одним мощным толчком, и я ахнула, тело выгнулось дугой, ногти вцепились в простыни, разрывая ткань. Боль от растяжения смешалась с удовольствием, острая и сладкая, напоминая о его власти, но теперь это было взаимно: я хотела этого, жаждала чувствовать его внутри, пульсирующего, двигающегося, доминирующего над каждым моим вздохом.

Он начал ритм — медленный сначала, дразнящий, позволяя мне привыкнуть к его размеру, к тому, как он заполняет меня полностью, потом быстрее, яростнее, бедра шлепали о мои с влажным, эротичным звуком, его руки сжимали талию, прижимая ближе, пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы, которые завтра будут гореть как напоминание.

Каждый толчок посылал волны жара по венам, клитор терся о простыню, набухший и чувствительный, усиливая ощущения, заставляя меня стонать громче, тело извиваться под ним.

— Ты моя, Лиза, полностью моя, — рычал он, голос низкий, полный триумфа и голода, и я стонала в ответ, сдаваясь окончательно, внутренний конфликт растворился в экстазе, как лед в огне.

Его пальцы скользнули вперед, лаская меня там, где я была самой чувствительной — кружа вокруг клитора, мокрого от наших соков, надавливая и потирая, и мир сузился до этого: его внутри меня, наших тел в унисон, праздника, что взорвался в хаосе страсти, где каждый звук — шлепок, стон, рык — сливался в симфонию нашего желания.

Его толчки становились яростнее, каждый удар отзывался