Когда тает лед - Ханна Грейс

Я могу затаиться как минимум на два дня, и он меня не найдет.

– Не хочешь одеться?

Я не отвечаю прямо, притворяясь, что думаю, хотя прекрасно знаю ответ: нет, не хочу.

– Что толку одеваться, если знаешь, что потом снова придется раздеваться.

– А если я пообещаю раздеть тебя позже, ты согласна одеться и пойти со мной кое-куда?

Я сцепляю мизинец с его мизинцем.

– Только если пообещаешь.

Одеваться гораздо легче, чем раздеваться, и через десять минут Нейт уже тащит меня во двор с коньками в руках.

– Поверить не могу, что ты никогда не каталась под открытым небом.

Когда Нейтан сказал, что мы можем кататься на замерзшем озере на заднем дворе, я решила, что он слегка преувеличивает и там окажется маленький пруд. Наверное, никогда не следует недооценивать моего парня, потому что это вовсе не маленький пруд.

Я не могу разглядеть, где кончается озеро, поскольку под деревьями оно вроде бы разделяется на две протоки. Нейт включает в телефоне «Лунный свет» и улыбается. Я опять слегка таю от этой улыбки.

– Потанцуем?

Мы отрабатываем мою программу, пока тело не начинает болеть, и я вижу перед собой только облачка пара от дыхания. В тренировках на свежем воздухе есть что-то новое и освежающее, но чего-то не хватает. Я напрягаю мозг, пытаясь понять, чего именно, и тут до меня доходит.

Брейди. На нас никто не кричит.

– Подожди здесь.

Нейтан едет к дому и через минуту возвращается с двумя хоккейными клюшками и маленькой сеткой.

– Давай найдем достойное применение твоей ярости, Аллен.

Я не очень-то горю желанием увериться, что хоккеист из меня никудышный, особенно на каникулах и в такой компании.

Мне сложно быть в чем-то отстающей, тем более на льду.

– Перестань дуться, – дразнит Нейт, зарываясь лицом в мою шею.

Его горячие губы так контрастируют с обжигающим ветром. Я не прекращаю дуться, хотя он дает мне фору в две шайбы.

– Ты не умеешь проигрывать, Стейс.

– Так ты же хоккеист из первого дивизиона! С твоими габаритами ты полностью закрываешь ворота! – кричу я, а он смеется.

Он подъезжает ко мне сзади, берет мои руки, держащие клюшку, и прижимается щекой к моей.

– Все дело в практике, Анастасия, – шепчет он, отправляя шайбу прямо в сетку.

Ладно, это было горячо.

– Пойдем в дом. Скоро стемнеет, и я чувствую, что ты проголодалась.

Он целует меня в висок и забирает клюшку.

– Начинаю думать, что ты правда очень хорошо меня знаешь, Хокинс, – вздыхаю я и разворачиваюсь, чтобы обхватить его за талию. – Наверное, я все же предпочту фигурное катание.

Его лицо раскраснелось от холода, особенно кончик носа, глаза блестят. Мне нравится видеть Нейта в доме, где он вырос, смотреть, как он улыбается, обучая своему любимому занятию.

Он целует меня в макушку, прикрытую шерстяной шапкой.

– Ну конечно, я знаю тебя очень хорошо, Анастасия. Ты же мой любимый предмет изучения.

* * *

Нейт настаивает на том, чтобы приготовить ужин, и мне ничего не остается, кроме как сидеть перед камином в комбинезоне снеговика и попивать дорогое вино из винного погреба.

Поужинав, мы сидим на диване и смотрим «Один дома-2». Я немного навеселе, это приятное и прикольное ощущение. В моем телефоне полно снимков, на которых Нейтан разгуливает в комбинезоне северного оленя, и я хихикаю без остановки.

А вот когда напьюсь по-настоящему, у нас будут проблемы, потому что пьяная Стейси становится сентиментальной и может признаться во всех своих чувствах. Ирония заключается в том, что я поощряю людей общаться и делиться переживаниями, но не могу сказать своему парню, что люблю его.

Нейтан подносит к губам бутылку пива, а я наблюдаю за ним, как маньячка. Наверное, он чувствует мое пристальное внимание, потому что слегка поднимает бровь и снова переводит взгляд на экран телевизора. Его волосы отросли больше обычного, и на затылке слегка завиваются в кудри. Это так ми…

– Почему ты так на меня смотришь? – ворчит Нейт, притягивая меня к себе.

Его близость опьяняет сильнее вина. Он так приятно пахнет. Просто великолепно.

– Анастасия?

Я вздыхаю и делаю большой глоток вина, затягивая молчание. Да и как высказать то, что у меня на уме, и при этом не выглядеть помешанной? Я в самом деле помешанная, но ни за что не выдам этого.

– Ты такой симпатичный, Нейтан. Иногда бывает очень трудно сосредоточиться, ты это знаешь? Понимаешь, как бывает трудно сконцентрироваться хоть на чем-то, когда ты рядом и такой красивый?

Услышав мое признание, Хокинс округляет глаза, а его щеки слегка вспыхивают румянцем. Боже, кажется, я его смутила. Хотя мне самой следует сильнее смутиться, но до чего же приятно смотреть, как кровь приливает к его щекам, он отводит взгляд и нервно трет челюсть.

Нейт бормочет что-то невнятное, берет меня за руку, в которой я не держу винный бокал, и целует тыльную сторону ладони.

– Ты тоже, Аллен.

Фильм заканчивается, и Нейтан переключает телевизор на спортивный канал, а потом вытягивается на диване и жестом приглашает свернуться калачиком рядом с ним. Я смотрю на него, такого расслабленного и спокойного, и в моем животе порхают бабочки. Словно заглядываю украдкой в собственное будущее: мы смотрим в обнимку хоккейный матч, попивая вино в занесенном снегом доме.

– Ты хотел бы вернуться в Колорадо? – спрашиваю я.

– Господи, нет.

– Почему ты так ненавидишь отца?

«Боже, что со мной сегодня? У меня совершенно развязался язык».

– Прости, тебе не обязательно отвечать. Да, ты кое-чем со мной поделился, просто кажется, что это не все.

Он убирает прядь моих волос за ухо и задерживает ладонь на моей щеке.

– Можешь спрашивать о чем угодно, Стейс. Не уверен, что ненависть – правильное слово. Мама перед смертью долго болела, и отец нанял сиделок, чтобы они присматривали и делали все необходимое, но сам с ней практически не виделся. Он с головой погрузился в работу. Бетти готовила ужин, он приходил, чтобы поесть, и снова исчезал. С Сашей он виделся на лыжных трассах, но для остальных стал привидением.

Сжимаю руку Нейта. Я уже знаю, что Мила, его мама, умерла от редкой болезни крови, когда он учился в восьмом классе.

– Короче говоря, отец изменял умирающей жене с двадцатипятилетней инструкторшей на курорте.

Мне становится дурно от этих слов, и сердце болит за Нейта, который был тогда подростком.

– Подозреваю, это началось задолго до ее болезни, – продолжает он. – Через несколько лет произошел несчастный случай с Робби на этом же курорте. За его лечение выставили астрономические счета. Хамлеты – люди небедные и у них хорошая