Когда тает лед - Ханна Грейс

Она запрокидывает голову и смотрит мне в глаза – наконец-то смотрит нормально. В ее глазах стоят слезы, но ужас уже ушел, сменившись смятением.

– Я думала, что умру.

Я сам не могу удержать слезы, ведь я тоже боялся, что она не выживет. Осторожно целую ее в губы, а потом прижимаюсь лбом к ее макушке.

– Анастасия, обещаю, я никогда тебя не уроню и не дам утонуть. Я всегда тебя спасу.

Стейс крепче обнимает меня за талию. Я делаю воду еще чуть теплее, и у нее перехватывает дыхание. Ее лицу возвращается здоровый цвет, она наконец перестает плакать. Я вытираю ее щеки под глазами, и она прикусывает губу.

– Нейтан, я люблю тебя. – Выходит сипло, и она несколько раз кашляет, стараясь прочистить горло. – И это не… не знаю… не реакция на травматичную ситуацию. Я люблю тебя, об этом я думала, когда провалилась под лед. Что я так давно это знала и не сказала тебе. Что я умру, а ты так и не узнаешь, и я чертовски злилась на себя. Я люблю тебя, прости, что не сказала сразу, как только это поняла.

Она повторила это три раза, а мой мозг никак не может осмыслить.

– Я тоже тебя люблю, – наконец выдавливаю я, заикаясь. – Я очень тебя люблю, Анастасия.

* * *

Я резко просыпаюсь от кошмара и лихорадочно озираюсь. Стейси крепко спит, множество подключенных к ней аппаратов говорят, что с ней все в порядке, она не мертва, как мне привиделось во сне.

Я, конечно, не ожидал, что рождественским утром проснусь в больнице Вейла, но не ожидал и что моя девушка будет тонуть и придется совершить непредвиденную поездку в отделение неотложной помощи.

Как только она перестала дрожать, я надел на нее столько слоев одежды, сколько смогло выдержать ее хрупкое тело, и посадил в машину, чтобы отвезти в больницу.

Я ждал выговора за то, что не вызвал скорую, как полагается, но, наверное, врачи, увидев мое перепуганное лицо, передумали на меня кричать.

Доктор похвалил за то, что я правильно восстановил температуру тела Стейси, осмотрел ее и сказал, что все в порядке.

Услышав «все в порядке», она решила, что можно ехать домой, не сообразив, что ни врачи, ни я ее никуда не отпустим. Со вчерашнего дня я не отходил от нее ни на шаг. Пришлось помахать кредитной картой, и тогда Анастасию перевели в другую палату и поставили там койку для меня.

Койка осталась идеально застеленной, потому что как только мы остались одни, я лег рядом со Стейси. Когда пришла медсестра проверить показатели, я притворился, будто сплю, чтобы она не прогнала меня с кровати.

– С Рождеством, – шепчет Стейси.

– Доброе утро, детка. – Я целую ее в висок. – Как ты себя чувствуешь?

– Хочется снять капельницы и сидеть с тобой дома в наших комбинезонах. – Она игриво щекочет меня. – Я хорошо себя чувствую, Нейтан, честно. Сегодня Рождество, так что не могли бы мы просто отсюда уйти?

– Нет, пока тебя не осмотрят.

– Меня уже осмотрели. Я просто воплощение здоровья, так что нам пора.

Я перевожу взгляд на капельницу, которая тянется к ее руке.

– Ага, только посмотри сюда.

– По крайней мере я не умерла. – Она хихикает, глядя на мое потрясенное лицо. – Безвременной кончиной.

– Кончина всегда будет безвременной.

Глава 39

Анастасия

Прошедшая неделя была воплощением затишья после бури.

Рождественским утром после спора с Нейтом насчет состояния моего здоровья он переплел пальцы с моими и поцеловал тыльную сторону моей ладони.

– Замолчи, Анастасия. Пожалуйста, дай о тебе позаботиться.

Больничная койка не так удобна, как огромная кровать Нейтана с подогревом, и я не привыкла, что из меня торчат всякие иголки с проводами. Все были ко мне очень добры, никто не осудил за неразумное решение отправиться в одиночку на опасное катание.

Я истощена физически и морально, но, учитывая обстоятельства, пребываю в хорошем расположении духа. Нейтан практически заставил врача осмотреть меня еще раз, пока медсестра отсоединяла капельницу.

– Чересчур заботливый? – усмехнулась медсестра.

– Очень, – кивнула я. – Но он действительно беспокоится обо мне, так что я не возражаю.

– Ах, юные влюбленные.

Вчера выдался тяжелый день, и ночью я плохо спала, но когда Нейтан оторвал взгляд от моих больничных выписок и улыбнулся, все мое тело радостно запело.

Домой мы ехали молча. По радио звучал Джордж Майкл, и Нейт похлопывал меня по бедру в такт музыке. Когда мы остановились на светофоре, он взглянул на меня.

– Чему улыбаешься?

– Помнишь, как пел эту песню пьяный под душем?

В памяти всплыла картина, как Нейтан пару недель назад вопил Last Christmas во всю мощь легких.

– Эй, – он сжимает мое бедро, – о пьяных выходках нужно забывать, как только заканчивается ночь. Таковы правила, Аллен. – Потом снова смотрит на меня, широко улыбаясь. – Я люблю тебя.

Кладу ладонь поверх его руки, согревающей мою ногу.

– Я тоже тебя люблю.

Мы приезжаем домой поздно утром, оба слишком уставшие, чтобы заниматься рождественскими приготовлениями. Облегчение от того, что я снова оказалась в кровати Нейта, не продлилось так долго, как надеялась, и до меня стала доходить серьезность произошедшего.

Прежде всего нужно было позвонить родителям с телефона Нейта. Я вспомнила, что мой собственный лежит на дне озера, а они будут пытаться дозвониться, чтобы поздравить с Рождеством. Как выяснилось, мама с папой страшно перепугались и вознамерились прилететь. Мне пришлось их отговаривать, убеждая, что со мной все хорошо.

По ночам меня одолевают кошмары, я просыпаюсь в страхе, вся в поту, но Нейтан всегда рядом, чтобы успокоить. Если у него не получится с хоккеем, он может стать прекрасной нянькой. Каждый день он водит меня в спа-центр, записывая на разные процедуры и следя за тем, чтобы расслабилась каждая клеточка моего тела.

Даже сейчас, неделю спустя, в доме горят все камины, потому что Нейтан боится, как бы я не заболела. Главный плюс перебора с отоплением в том, что ему, без того человеку-батарее, пришлось раздеться до трусов.

Я наслаждаюсь его видом и без устали наблюдаю, как он разгуливает почти голый, что весьма помогает прийти в себя.

– Перестань пялиться на мою задницу! – доносится до меня из холодильника.

Он практически улегся на полку, притворяясь, будто ищет что-нибудь поесть, но на самом деле, подозреваю, хочет охладиться. Он не продумал, как самому спасаться от перегрева, когда решил превратить дом в духовку, но не слушает меня, когда я уверяю, что