Когда тает лед - Ханна Грейс

То, как отреагировали мама с папой на мое желание сходить поужинать, а не на каток, и на предложение что-нибудь приготовить, говорит о том, насколько воинственной я была в прошлые визиты. Мы не касались больных тем, и эти два дня улучшили мое эмоциональное состояние сильнее, чем любой сеанс с психологом. Когда мы прощались рано утром, я пообещала скоро вернуться и говорила это искренне.

Вчера я весь день показывала Нейту город, пока у нас не замерзли носы, а желудки не отказались принимать горячий шоколад.

Я слишком долго прожила в Лос-Анджелесе и стала чувствительной к более низким температурам. Нейтан пошутил, что мой организм будет в шоке, когда мы приедем к нему домой и я узнаю, что такое настоящий холод. Правда, он пообещал как минимум девяносто процентов времени проводить у камина, так что с оставшимися десятью я как-нибудь справлюсь.

Мне понравилось изображать экскурсовода, и мы по-настоящему устали, когда вернулись домой. Было так приятно видеть, какой Нейтан обаятельный и заботливый и что мои родители тоже это признают. Не говоря уже о том, что его старания втиснуть свое громадное тело в комбинезон северного оленя стали самым ярким зрелищем уходящего года.

В этом путешествии я много наблюдала за Нейтаном, и это было легко, потому что он вел себя очень мило.

Вчера вечером он долго говорил с папой о хоккее, рассказывал о том, что летом, после окончания колледжа, поедет в Ванкувер, и мой отец, понятное дело, был впечатлен.

– Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты играешь. Пока что не обещаю сменить команду, за которую болею, но если ты выиграешь Кубок Стэнли, то я подумаю, – пошутил папа.

Думаю, Нейтана обуревали разные эмоции. Он так хочет, чтобы собственный отец проявил хотя бы немного интереса к его карьере, а тут за него искренне радуется человек, с которым он познакомился всего сорок восемь часов назад.

Кроме того, мама, кажется, влюбилась в моего парня, чему я радуюсь, хотя и немного опасаюсь за папу. Я предложила помочь с ужином и приготовить бирьяни, попутно продемонстрировав свои новые кулинарные навыки. Мама смотрела на меня полными слез глазами.

– Что с тобой? – спросила я, скептически вскинув бровь.

– Ничего, дорогая, – пробормотала она, явно борясь со слезами. – Я горжусь тобой. Ты дома, счастливая и здоровая. У тебя замечательный парень. Я твоя мама, и мне позволительно поддаться эмоциям, когда вижу, что у моей дочери все хорошо.

Она хотела знать все: как мы познакомились, как стали встречаться, и я… в общем, немного вольно обошлась с правдой. К сожалению, невозможно говорить о нас с Нейтом, не касаясь Аарона.

– Вот поганец, – возмутилась мама, агрессивно кроша кинзу. – Пусть только попадется мне!

О несчастном случае с Аароном и нашей ссоре рассказывать было нетрудно. Мама цокала языком и закатывала глаза – она знает, каким может быть Аарон. А вот когда я дошла до драки с Генри, мне стало неловко.

– Он сказал… – Я запнулась, не зная, смогу ли произнести это вслух. Вздохнув, я забрала у мамы нож. – Он сказал, что меня никто не полюбит, потому что даже мои родные родители не смогли.

Мама вытаращила глаза и побледнела, вцепившись в кухонный стол.

– И, как будто этого мало, добавил, что вы хотите от меня только одного: чтобы я пополняла коллекцию наград.

Я произнесла эти слова спокойно, ведь все эмоции уже выплакала на груди Нейта неделю назад. Но когда увидела, как лицо мамы исказилось от ужаса, мне снова захотелось расплакаться.

– Он не мог такое сказать… – прошептала она.

Я кивнула и позволила ей крепко обнять меня. Зарывшись лицом в мои волосы, мама продолжала, давясь словами:

– Как можно подумать такое? Как? Почему? Что не так с этим парнем?

– Когда ему больно, он делает больно другим, – со вздохом объяснила я, с большим трудом высвобождаясь из ее объятий.

Мама обхватила ладонями мою голову и нежно поцеловала в лоб.

– Не говори ничего, – сказала я. – Не надо.

– Надо. Ты – лучшее, что есть в нашей жизни, Анастасия. Самое лучшее. Талант тоже делает тебя особенной, но я полюбила тебя задолго до того, как ты надела коньки.

– Знаю.

Я не лгала. Несмотря на неуверенность и давление, которое сама себе устроила, я знала, что родители меня любят. Они прошли все препоны американской системы усыновления не ради того, чтобы получить ребенка-спортсмена. Они хотели, чтобы их семья стала полной.

– Что ты будешь с ним делать? – спросила мама.

Важный вопрос, на который мне хотелось бы знать ответ.

Нейтан, понятное дело, хочет оградить меня и не позволить Аарону даже смотреть в мою сторону. Лола тоже недалеко ушла от него в этом вопросе. Но на самом деле у меня нет особого выбора, когда мы партнеры на льду.

Я ожидала от Аарона каких-то известий после драки, но он как в воду канул. Лола сказала, что он уехал в Чикаго и вернется только после Нового года, но я знала, что каникулы с родителями, которые вечно ссорятся, не улучшат ему настроение.

Я постепенно смиряюсь с тем, что предел прочности моей дружбы с Аароном уже достигнут. Нельзя быть ковриком для вытирания ног, на который сломленный человек вываливает весь негативный эмоциональный багаж, даже не пытаясь справиться самостоятельно.

Аарон – сын состоятельных родителей, и ему доступны все ресурсы. Я отчаянно хочу, чтобы он ими воспользовался и стал тем человеком, который, знаю, живет глубоко внутри под грузом неуверенности и гнева. Однако, похоже, с каждым разом он только отдаляется еще больше.

Больно признавать, что я поставила на нем крест. По крайней мере, ему так может показаться.

С перепадами его настроения и косвенными попытками контролировать меня я могла справиться. Но приятных моментов, когда мы вместе смеялись дома или радовались удачам на льду, уже недостаточно, чтобы забыть о плохом. И никогда не будет достаточно, если партнер говорит обо мне гадости за моей спиной.

Но даже притом, что во мне бурлят эмоции, а внутренний голос требует бесповоротного разрыва, я не могу быть парницей без пары. Нужно начинать думать об отношениях с Аароном как о чисто профессиональных.

Мы просто коллеги.

Понятно, что Нейтану это не нравится, но речь не о нем и не о его душевном комфорте. Я понимаю его, честно. Его забота обо мне вызывает странное головокружительное чувство, которое я раньше считала выдумкой.

Нейтан относится ко мне с уважением