Игра в притворство - Оливия Хейл

Он стонет, закрывая глаза.

— Ты наказываешь меня.

— Нет. Я тренируюсь спорить, как ты и велел. Тебе нравится?

— Нет. — его руки скользят вверх по моей грудной клетке, и его большой палец проводит по нижней стороне моей груди. — Но сегодня ты была невероятна. Ты и глазом не повела на все эти испытания.

— Их было много, — признаю я.

— Да. Раф боялся за тебя. Мне пришлось сказать ему, что ты справишься.

— Правда?

— Да. — Вест снова целует меня, горячо и настойчиво. Его большой палец поднимается выше и проводит по чувствительному, налитому соску через ткань. — Ты твердая здесь.

— Думаю, у нас обоих есть такая проблема, когда мы рядом.

Он стонет, и его руки скользят вниз, чтобы схватить меня за талию. Он поднимает меня и сажает на край столешницы.

— Все. Сиди тут для меня, хорошая девочка. — он хватает меня за колени и раздвигает их, чтобы поместиться между ними, но он не смотрит вниз.

Он просто смотрит на меня.

— Дразнить меня — плохая идея.

— Не с моей целью, — говорю я.

Его глаза вспыхивают. Руки на моих бедрах сжимаются. Мы оба думаем об одном и том же. О моей девственности.

На моем бедре его рука скользит выше.

— Ты говорила правду там? — спрашивает он. — Ты правда была без трусиков перед всеми этими людьми?

— Я была прикрыта, — протестую я. — Вполне прилично.

— Нет ничего приличного в том, что я чувствую из-за тебя, — бормочет он. Его глаза темнеют, и он скользит рукой по внутренней стороне моего бедра выше. На дюйм, и еще на один. — Что же я найду, бедовая? Ты была голой там все эти часы? В каких-то метрах от меня… — его пальцы касаются выше. Еще дюйм… и вот он проводит по моим половым губам.

Вест стонет, словно я его ранила.

— Ты не врала.

— Я никогда бы не солгала тебе, — говою я дразнящим тоном. Его пальцы кажутся огнем на моей голой коже. Я никогда раньше не ходила без трусиков на публике, и последние несколько часов я остро ощущала, насколько я открыта.

И никто вокруг не знал.

Вест опирается свободной рукой о стену позади меня, словно больше не может стоять без опоры.

— Ты сидела там голая, вот так?

— Ты правда думал, что я вру?

— Я надеялся, — бормочет он, и его пальцы ласкают меня. Вверх и вниз,

легкие, исследующие прикосновения, от которых я дрожу. Он проводит по клитору, и мое дыхание перехватывает. — Это то, чего ты хотела, не так ли? — спрашивает он. — Ты хотела заставить меня сделать это.

— Да, — выдыхаю я.

Пальцы Веста исчезают, но лишь затем, чтобы стянуть мою юбку. Он поднимает ее медленно, не отрывая от меня глаз. Только когда ткань собирается у моей талии, он смотрит вниз.

— Посмотри-ка. Моя идеальная девочка. — его пальцы движутся между моих губ. — Ты уже немного влажная. Ты возбудилась там? Зная, что сидишь там голая?

Я киваю. Он касается меня почтительно, умело, его глаза следят за каждым его движением.

— Конечно, возбудилась, — бормочет он. — И ты так хорошо себя ведешь, позволяя мне смотреть. — когда он снова проводит по моему клитору, и я постанываю от ощущения, он издает мягкий успокаивающий звук. — Тебе придется вести себя тихо, милая. Сможешь это для меня?

Моя рука в его волосах сжимается в тиски.

— Да.

Он водит по моему клитору с постоянным давлением, и мое дыхание учащается. Затем его губы касаются моих, целуя меня с сокрушительной интенсивностью.

— Это то, чего ты хотела весь день, чтобы я сломался?

— Ты хочешь меня, — шепчу я. — Правда или ложь.

— Больше, чем могу вынести, — говорит он. — Больше, чем следует.

Он делает быстрые постукивающие движения по моему клитору, и внезапный ритм заставляет меня вздохнуть. Его пальцы скользят вниз, дразня вход.

— Оттолкни меня, — говорит он.

Я качаю головой.

— Нора, — бормочет он. — Нас не должны поймать здесь, а сейчас я,

черт возьми, близок к тому, чтобы проигнорировать этот факт и остаться здесь, пока ты не кончишь хотя бы дважды. Остальные заметят.

— Я устала отталкивать тебя. — я придвигаюсь на столешнице и

стону, когда его палец скользит у входа. — Я хочу практиковать противоположное. Используй свои пальцы.

— Блядь, — бормочет он. Его палец входит в меня, и снова возникает то слабое давление, что было в тот день. Мое дыхание замирает, и он останавливается. Его большой палец возвращается к моему клитору и давит все сильнее и сильнее.

— О, — бормочу я и опускаю руки, чтобы ухватиться за его плечи. — О, это…

— Ты так хорошо справляешься. — его дыхание горячее на моем. — Скажи, каково это.

— Странно. Хорошо. Мне нравится… о!.. когда ты делаешь это.

Он снова целует меня, и его палец медленно движется в ритме с движением большого пальца.

— Ты можешь принять еще один для меня, — говорит он. Я киваю ему в губы, и жжение усиливается, когда он вводит второй палец. — Вот так. Ты так хорошо справляешься, милая.

Я глубоко дышу, и растяжение превращается в наслаждение, сладкое и дурманящее.

— Я взяла вибратор. Большой, — говорю я. — Ты сказал, что не станешь… о боже… не станешь помогать мне заниматься сексом… Но можешь помочь подготовиться к нему?

Его пальцы замирают внутри меня, большой палец неподвижен на моем клиторе.

Каждая мышца в его теле напряжена до предела. Словно я ударила его.

— Вест?

— Я никогда ни с кем так не спорил, — говорит он, и его пальцы изгибаются внутри меня. — Ты знаешь, как вонзить нож, не так ли?

— Я не пытаюсь… о! — удивленный звук вырывается из меня, потому что его пальцы делают что-то новое, это изогнутое, поглаживающее движение, и я опускаю руки ему на спину.

Вест вздрагивает.

Я тут же убираю руки.

— Что не так?

— Ничего, — говорит он. Он наклоняется, чтобы поцеловать мою шею, и его палец продолжает двигаться внутри меня. — Держи руки на моей шее.

— Ты ранен, — говорю я. То, как он вздрогнул ранее поразило меня… — Что случилось?

— Ничего.

— Это не ничего. — я опускаю руку и хватаю его запястье между ног. Оно твердое в моей хватке, но мне удается остановить его. — Ты показывался врачу?

— Все в порядке. Столкнулся с одной из каменных стен во время сплава. — темные глаза Веста изучают мои. Его зрачки расширены, и он выглядит так, будто боль — единственное, что он чувствует. — Сейчас я ничего не хочу больше, чем заставить тебя кончить и забыть о ком бы то ни было