Игра в притворство - Оливия Хейл

— Спасибо.

— Я все еще зла на тебя, — говорит она. — Но я тоже хочу свою часть сделки, а это значит оргазм.

От этого моя губа изгибается.

— Вот это моя девочка. Проси то, что хочешь.

— Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить с помощью вибратора, который я взяла. — она слегка наклоняет голову, и ее щеки окрашиваются в прекрасный теплый розовый цвет. — Мне было бы полезно узнать, что я могу справиться с чем-то настолько большим, прежде чем я… — она глубоко вздыхает. — Ну. Прежде чем я займусь сексом с мужчиной в первый раз.

Глава 44

НОРА

Я понимаю, что давлю на него, что бьюсь о какие бы то ни было барьеры, возведенные им между нами. Мой брат. Моя девственность. Оба эти обстоятельства, кажется, значат для него больше, чем для меня, и часть меня хочет отступить, хочет проглотить слова.

Но большая часть меня ликует. Он не раз говорил мне быть собой, выражать свои желания с ним. И это слишком приятное чувство, чтобы останавливаться.

— Ты привезла его? — говорит он.

Я киваю.

— И он полностью заряжен.

Он стонет, уткнувшись в мою грудь, и проводит еще несколько минут, посасывая мои соски и трогая меня через белье, отчего мои колени становятся слабыми. Он не торопится. И наконец он откидывается назад, осматривая мои покрасневшие соски и влажное пятно на белье, кивая, словно доволен увиденным.

— Идеально, — бормочет он и втягивает меня в спальню. Я сажусь на край

кровати. Подкрадывается новая порция нервов, но это хорошие нервы, те, что я стала жаждать рядом с ним.

— Ты сегодня сильно давила на меня. Ты думала об этом, когда снимала

бикини там с Алексом? — спрашивает он.

— Да, — признаюсь я. — Он ничего не увидел. На мне была его рубашка.

— Но ты знала, что я увижу это, когда вернешься.

Я откидываюсь на кровати. Единственный клочок ткани на всем моем теле — между моих бедер, и он смотрит на меня так, словно голоден.

— Да, — выдыхаю я. — И ты заметил.

Вест проводит руками по моим бедрам, все еще стоя у изголовья кровати.

— Моя храбрая, милая девочка. Даже когда ты знала, что может случиться. Что я приду к тебе, изнывая.

— Ты изнываешь?

— Я уже прошел стадию изнывания.

— Я никогда раньше никого не дразнила. — я потягиваюсь, закидываю руки за голову. — Приятно быть желанной. Не страшно. Просто… приятно.

Его руки скользят вниз и раздвигают мои ноги.

— Я хочу тебя, милая. Ты знаешь, как тяжело было сосредотачиваться с тех пор, как ты показала мне, насколько ты была голая там? — Вест растягивается сверху на мне, его тело на моем, и целует меня.

Я стону в его рот. Он никогда раньше не лежал на мне сверху вот так. Никто не лежал. В этом есть восхитительная тяжесть, в нем, и я инстинктивно обхватываю его бедра своими ногами.

Его горячая кожа трется о мою грудь. Волосы на его груди щекочут мои

соски, и я целую его в ответ. Но он не задерживается там. Он движется вниз, мимо моих губ, к шее. Так трудно сосредоточиться, когда он там. Он тоже знает это, а его щетина только усиливает ощущения, проносящиеся сквозь меня. Устойчивое тепло пульсирует вниз по груди, животу, скапливаясь между ног.

Я приподнимаю бедра к нему, и он стонет у меня в шею.

— И теперь ты хочешь, чтобы я трахнул тебя вибратором, — говорит он. Он приподнимается на руке. — В этом дело, да? Ты хочешь, чтобы я помог тебе растянуться. Заставил кончить с чем-то большим внутри тебя.

Я быстро, нуждающе киваю. Он самый невыносимый мужчина, которого я когда-либо встречала. Я ненавижу, что он может заставлять меня чувствовать себя так, и думаю, что могла бы заплакать от благодарности, что он может. Я никогда раньше не чувствовала себя так. Никогда не хотела так раньше.

Это самая вызывающая привыкание вещь, которую я когда-либо испытывала.

— Мне кажется, все, что мы с тобой делали, это притворялись. — я скольжу рукой в его волосы и тяжело дышу, пока он целует мое тело. — Перед другими. Друг с другом. Теперь мы должны притворяться перед парнями, что мы не… что это не… что уроки не продолжаются. Может быть, поэтому я дразнила тебя сегодня. Я не могла притворяться достаточно хорошо.

Вест останавливается, его губы на моей грудине. — Ты не притворяешься со мной. — его голос хриплый. — Это единственное, чего ты не делаешь, бедовая. Ты настоящая со мной, когда мы одни. Моя рука ищет опору о простыню. Не находит.

— Вначале это было трудно. Теперь… Думаю, это слишком легко.

— Блядь. Ты знаешь, что со мной делает осознание этого? — он хватается за края моих трусиков, и нет никаких колебаний, когда он стягивает их по моим ногам. — Трогай себя, пока я достаю вибратор. Сможешь сделать это для меня?

Я киваю и опускаю руку, чтобы найти нежную кожу между ног. Смущение борется с желанием, почти болезненной необходимостью внутри меня.

— Да.

— Хорошая девочка.

— Он в моей сумке. Под… скетчбуком.

Он возвращается с фиолетовым шелковым мешочком и кладет его рядом со мной на кровать. Моя рука замирает, и он издает мягкий, одобрительный звук.

— Продолжай, — приказывает он и достает изогнутый черный вибратор. — Вот так.

— Я не брала лубрикант.

— Он нам не нужен, — говорит он. — Ты становишься прекрасно влажной сама. — он садится на колени у края кровати. Я вижу его лицо между моих бедер, над моей голой киской и моей двигающейся рукой.

— С этого момента, прежде чем мы выйдем из дома, мне придется приподнимать твое платье и проверять, не голая ли ты под ним.

Моя грудь горячая, дыхание учащенное. Не думаю, что мне когда-нибудь будет достаточно этого чувства. Медленно и комфортно терять контроль рядом с ним, потому что я знаю, что он здесь, чтобы поймать меня.

— Или что?

— Или тебя накажут. — он наклоняется и прижимает горячие поцелуи к моим бедрам, к тазовой кости, к клитору.

Мне было жарко ранее. Но теперь я чувствую, что начинаю тлеть, низкий огонь, тлеющий глубоко в животе. Я поднимаю левую ногу и упираюсь стопой в его плечо.

— Это не похоже на наказание. — мой голос не похож на мой. Низкий, ленивый и уверенный.

Его рот закрывается вокруг моего клитора, его язык