Мой милый друг - Лаура Кинсейл

Их разделяло всего несколько шагов. Роберт слушал, как вода стекает по водосточной трубе. – Я очень люблю тебя, Роберт, – прошептала Фоли. Сердцу стало тесно в груди. Никто никогда не говорил ему таких слов, но ей нельзя сказать об этом. Одна фраза – и вот он уже ее раб и не может жить без нее. А этого нельзя допустить.

– Милый рыцарь, твои доспехи заржавеют, если ты будешь стоять под дождем.

Голос ее задрожал. Боль в его груди стала невыносимой.

– Но это же мои доспехи, не так ли? – грубовато возразил он. – Не стоит тебе беспокоиться о них.

– Да, ты прав, – тихо промолвила она, кутаясь в плащ. Он ждал, когда она уйдет, но Фоли продолжала стоять. Она должна бросить его – лучше сейчас, чем потом. Потом будут слезы, истерики, презрение, ненависть. А хуже всего – разочарование. И это разобьет ему сердце.

– Мне кажется, твои доспехи уже покрылись ржавчиной, милый рыцарь. – В голосе Фоли прозвучала необъяснимая нежность. – Ты стоишь здесь, потому что не можешь пошевелиться.

Роберт рассмеялся. Ее слова напомнили ему индийского гуру – в одной фразе уместилась вся его жизнь.

– Я пойду прогуляюсь, – сказал он внезапно.

– Сейчас?

– Да. Иди в дом. – Роберт решительно шагнул под дождь, в сад, сунул ключ в замок калитки, открыл ее и захлопнул за собой.

Перед ним простиралась аллея, по обеим сторонам которой тянулись заборы и стены особняков. Далеко впереди горел фонарь, освещая мокрую мостовую – путь в неизвестность.

Он ушел около полуночи. Час спустя Фоли все еще сидела в вечернем платье в гостиной и ждала, проклиная себя за то, что не сумела его остановить.

Лэндер тоже куда-то пропал. Мартин – лакей, на попечение которого ее оставили, – понятия не имел, куда он ушел, и спрашивал, не хочет ли Фоли чаю с пирожными.

При звуке подъезжающего экипажа Фоли вскочила с кресла и бросилась в холл. Это наверняка Роберт! Должно быть, он нанял кеб.

Но на вопрос Мартина, кто стучится в такой поздний час, из-за двери донесся испуганный голос леди Дингли. Мартин не собирался открывать, но Фоли не могла оставить подругу под дождем. Она осторожно приоткрыла дверь и впустила ее. Леди Дингли дрожала как в лихорадке.

– Заходите скорее! Что случилось? Что-нибудь с девочками?

– Он меня выгнал! – запричитала леди Дингли. – Боже, что мне теперь делать?

– Выгнал? Но…

– Я ненавижу его, ненавижу! Он… у него… другая… – Она захлебывалась от рыданий. – Я… ему… противна!

– Идемте наверх. – Фоли сняла с нее промокший плащ и протянула Мартину. – Принесите нам бренди и носовые платки, – сказала она лакею, уводя леди Дингли в гостиную.

Мартин вскоре принес все, что требовалось, и тут же удалился: женская истерика – зрелище не для слабонервных. Леди Дингли долго не могла вымолвить ни слова и только всхлипывала, горько, как ребенок.

– Ну вот, – сказала Фоли, усаживая ее перед камином и протягивая ей бокал бренди. – Выпейте это. Но осторожнее, не поперхнитесь.

Леди Дингли осушила бокал залпом и зажмурилась, ловя ртом воздух.

– О Боже! Как бы я хотела напиться до смерти!

Фоли опустилась на колени перед ее креслом.

– Я уверена, все не так плохо.

– Нет, все просто ужасно! – Леди Дингли помолчала, потом подняла заплаканное лицо и взглянула на Фоли. – Простите, что ворвалась в ваш дом среди ночи!

– Ничего страшного, – сказала Фоли. – Я еще не спала.

– Мне просто некуда больше идти. – Она снова стала всхлипывать. – Он сказал… сказал, чтобы я убиралась. А когда я сказала, что пойду к вам, он… он сам предложил меня отвезти! – Вот мерзавец! – возмутилась Фоли.

– Да! – крикнула леди Дингли. – Мерзавец! О, если бы вы знали! Но вы ничего не знаете. Никогда больше не выходите замуж, миссис Гамильтон.

Фоли не стала напоминать ей, что непоправимая ошибка уже совершилась.

– Он вас не ударил? – спросила она.

– Нет. Но мужчина может причинить боль и другими способами. – Леди Дингли снова всхлипнула. – И что я сделала не так? В чем провинилась?

– Вы ни в чем не виноваты.

– Я так его любила! Вот в чем дело. Я слишком его любила. Женщина не должна любить своего мужа. А он… он… так жестоко… И теперь у него… любовница!

Фоли протянула леди Дингли чистый носовой платок. Ей хотелось пристрелить сэра Говарда.

– Что мне теперь делать? – рыдала леди Дингли.

– Вы можете оставаться здесь, сколько хотите.

– А мои девочки? Когда они проснутся, то станут меня звать.

– Где вы остановились?

– В этой омерзительной гостинице «Лиммер». Ненавижу ее! И он устроил так, чтобы девочки спали в отдельном номере, – знал, что будет кричать на меня! Заранее знал! Кричал, пока я не выпалила, что уйду от него!

Фоли не на шутку встревожилась. Где же Лэндер и Роберт? Уже поздно, пора бы им вернуться. Зря она отпустила Роберта одного.

В дверь позвонили. Леди Дингли испуганно ахнула, Фоли вскочила и бегом спустилась в холл.

– Роберт! – крикнула она. – Откройте же ему!

Мартин распахнул дверь. На пороге стоял сэр Говард, с полей его шляпы стекала вода.

– Прошу вас, впустите меня, – промолвил он. – Я хотел бы поговорить с леди Дингли.

Фоли оторопела. Она боялась его впускать, но у него был такой жалкий вид, что сердце ее дрогнуло.

– Хорошо, входите, – холодно процедила она. – Только ненадолго.

– Но, мэм, – попытался возразить Мартин.

Фоли понимала, что совершает ошибку. На лице сэра Говарда застыло отчаяние.

– Прикройте дверь, – приказала она. – И ждите, когда вернется мистер Кэмбурн. Я волнуюсь за него.

– Да, мэм, – угрюмо пробурчал Мартин. – Я послал за мистером Лэндером.

– Так их здесь нет? – переспросил сэр Говард.

– Пока нет. Леди Дингли в гостиной, – коротко сообщила Фоли. – Смею сообщить вам, сэр, что она может оставаться здесь столько, сколько сочтет нужным.

Фоли поднялась вместе с ним наверх и пошла вперед – предупредить леди Дингли о приходе мужа. Та ужасно перепугалась.

– Побудьте здесь со мной! – прошептала она. – Не покидайте меня!

– Хорошо, хорошо.

Фоли пригласила сэра Говарда в гостиную. Он вошел, комкая в руках шляпу.

– Так Кэмбурна здесь нет?

Его вопрос прозвучал как-то странно, и Фоли насторожилась.

– Нет, – ответила она. – А разве вы пришли к нему?

Сэр Говард не сводил глаз с Фоли, лицо его побелело, губы дрожали. Она вдруг поняла, что в шляпе он что-то прячет.