Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

— Мужчины уехали по делам еще до рассвета, так что завтракать будем чисто женским коллективом. — Рада улыбнулась и добавила: — Не переживай, он тебе обязательно позвонит, как только сможет.

— Угу. Тогда я в душ! Дайте мне десять минут.

Новость меня обрадовала. Прямо сейчас я не была готова встречаться с братьями Ярослава, да и с ним самим, пожалуй, тоже. Но мне было страшно кому-либо об этом рассказать. Даже с девочками не хотелось делиться.

Раде обязательно расскажет о моих страхах Яру. Не удержится ведь. Сибирские передерутся, и сбудется пророчество няйт-аги про кровь и все такое. Нет, говорить точно нельзя…

Покончив с гигиеническими процедурами, я вернулась в комнату, где меня ждали девочки.

— Вера, прости, что сразу тебе ничего не рассказала, — выпалила Лиза. — Я хотела, но обещала маме…

— Ладно. Я на тебя не обижаюсь. В конце концов это не ты должна была сделать.

На мое плечо легла ладошка Рады.

— А ты бы ей поверила, если бы она тебе сказала?

Светлые глаза подруги смотрели на меня ясно и честно.

Я задумалась.

— Не знаю… Наверное, решила бы, что она меня троллит.

Во взгляде Рады читалось: «Вот и ответ!».

За завтраком мы много беседовали о Тайном Мире. Я задавала самые разные вопросы, а тетя Аля отвечала. Лизка рассказала, как сама едва не погибла. Оказывается, у нее тогда вовсе не живот прихватило.

И этой ночью Лиза ночевала у Сибирских по той же причине. И, вообще, она поживет здесь какое-то время, чтобы меня поддержать. Но не только. Ей самой требуется регулярно оборачиваться зверем и бегать по лесу! Что делать в образе медведицы в городе весьма проблематично. Волкам тут попроще все-таки.

— Вот и шутка про Елизавету Потаповну — не шутка… — пробормотала я.

— Только в части Потаповны, — хмыкнула Лиза. — Я без понятия, какое на самом деле у меня отчество.

— Какая-то не смешная вышла шутка, — пробормотала я, и все со мной согласились.

Я никак не могла до конца принять то, что моя двоюродная сестра тоже оборотень, да еще и медведица! Да еще и альфа, как выяснилось. Кстати, а не потому ли, что мы жили в одной квартире?

Мысли снова вернулись к разговору с отцом, отчего на душе стало погано.

— Теть Аль, а что такое метка? Как ее ставят? — спросила я, поддавшись порыву.

— О! Только не говори, что уже начиталась ужасов в сети! — Рассмеялась Алевтина Семеновна. — Никаких укусов и кровищи. Хотя… Бывает и так. Но это если метку ставит какой-нибудь старовер или осел, который совершенно не ценит свою истинную.

Мы с девочками переглянулись. Судя по лицу Лизы, она тоже была не в курсе.

— То есть кусаться все равно придется? — уточнила я.

— Это можно сделать легонько. Просто обозначив намерение. Дальше сработает магия природы.

— А зачем, вообще, метка нужна?

— Метка защитит тебя от посягательств других мужчин. Расскажет, под чьей ты защитой и к какому клану принадлежишь. Примерно, как кольцо на пальце, только надежней.

— Но ведь это не значит, что меня не смогут похитить снова, верно?

— Не значит. Но похититель, кто бы он ни был, будет отвечать перед советом. Он трижды задумается, прежде чем выступить против нас.

— И… Эрик Бергман тоже?

— Перед законом все равны, — жестко сказала тетя Аля. — Наказания никому не избежать. Даже главе клана. Покушение на чужую истинную пару одно из серьезнейших преступлений у оборотней.

Я покивала и уставилась в свою пустую тарелку. На завтрак был вкуснейший стейк, как ни странно, а не каша или какие-нибудь сырники. Но я с удовольствием его съела. Вчера-то кусок в горло не лез…

— Нужно, чтобы Яр поскорее тебя отметил, — вдруг выдала Рада. — Тогда ты точно будешь в безопасности.

Я, может, и буду, но моя мама! Знала бы только Рада, о чем сейчас говорит…

Днем позвонил Ярослав, поинтересовался моим самочувствием, сказал, что скучает и что приготовил мне подарок.

— Кстати, знаешь, кто на самом деле подговорил Смирнову тебя отвлечь?

— Кто? — спросила я осторожно.

— Геннадий.

— Геннадий? Гэндальф, что ли?! — внезапно до меня дошло. — А он-то каким боком ко всему этому относится?

— Наемник, который тебя похитил, слышал, как ты мы его выпроваживали.

— Он что, был тогда в подъезде?! — удивилась я.

— Как оказалось, был. Он нашел Гену и обещал хорошо заплатить, если тот поможет ему припугнуть «наглых девиц, которые мужчин не ценят». Соврал ему, что он тоже твой бывший из Москвы, представляешь?

— Фу! — возмутилась я.

— Еще как фу! — поддержал меня Яр. — Ну вот, заговорил он Геннадию зубы, значит, а тот и согласился. Ущемился сильно бедняга. Решил насолить всем нам чужими руками. И даже не подумал, что придется нести ответственность.

— Это он сам тебе рассказал?

— Угу. Плакал и рассказывал, аж заткнуться не мог. Кстати, прощения просил. Ты прощаешь?

— Да пошел он! Гниль! И как только Ирка с ним встречается?

— Да не встречаются они. Просто сошлись на почве общих интересов.

— Общих интересов? Это каких же? — удивилась я.

— Гена сказал, что собирается тебя скомпрометировать. Придурок. А Смирнова уши и развесила. Решила, что я тебя после брошу, а она — тут как тут. Вся такая красивая и честная.

— Значит, Ирка не оставила надежды тебя соблазнить?

— Видимо. Но тебе не о чем переживать. Истинным не изменяют.

Против всякого здравого смысла я улыбнулась. Хоть и пыталась себя убедить в том, что Яр меня использовал, но так и не смогла в это окончательно поверить. Не ведут так себя с теми, кто дорог. Надеюсь…

Ох, Яр… Что же мне делать? Что делать?

— Златовласка, чего затихла? — встревожился Ярослав. — Мне… Ночью мне показалось, что с тобой что-то происходит. Еле сдержался, чтобы не проверить, но боялся тебя потревожить.

Я прикрыла глаза и ответила полуправду:

— Кошмары мучили.

А как иначе назвать наш разговор с отцом? Он был сущим кошмаром, который все еще не закончился…

— Оно и не удивительно после всего. Ты как, моя Златовласка?

В его голосе прозвучало такое искреннее участие, что у меня в носу закололо.

— Нормально, — выдавила я, старательно скрывая, что творится на душе.

— Точно?