Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

— Шутишь? Это невозможно не почувствовать! — тут же ответил Сава. — Меня в пубертат так не плющило, как рядом с ней!

Я остановилась в нерешительности и тихонько отступила к стене, надеясь, что меня еще не заметили. Наверное, стоило развернуться и уйти, но я вся превратилась в слух. Слишком уж интересной оказалась тема, которую они обсуждали.

— Но только дело здесь точно не в запахе. Что действительно пугает, это ощущения. Кажется, во мне все бурлит, стоит лишь посмотреть на нее, — продолжил Ник. — Очень странные желания возникают...

Судя по интонациям, он был недоволен и озадачен одновременно.

— Ага. Пока сидели за столом, я едва сдержался, чтобы не наброситься на Веру. Притом не ясно, что именно я хотел сделать: загрызть или поиметь? Поскорее бы уже Яр поставил ей метку. Может, тогда станет легче?

Метку?! Эрик Бергман строго-настрого запретил мне всякие метки, что бы это ни значило.

Задумавшись, я пошатнулась и для равновесия оперлась плечом о стену. Мужчины тут же замолчали и насторожились. Я перестала дышать, чувствуя, как кровь колотится в висках.

— Надо быть внимательнее и собраннее, — через какое-то время серьезно сказал Никодим. — Конфликты в семье недопустимы.

— Верно. Вот только каждый из нас в глубине души мечтает стать альфой, и возникает конфликт интересов. — Сава усмехнулся. — Одно дело, когда понимаешь, что достиг потолка, и ничего не изменится. И совсем другое, когда прямо перед тобой волшебная таблетка, которая вознесет тебя на вершину. Притом гарантированно — иди и возьми. Не каждый такое испытание выдержит.

— Вера — истинная Яра. Не понимаю, чего он медлит? Или это его очередная блажь? Если пойму, что он нарочно над нами издевается, брошу ему вызов! — В голосе Ника прозвучала неприкрытая угроза.

Испуганная его тоном, я выдохнула чуть громче. Спина Ника моментально напряглась. Похоже, меня заметили!

— Савелий… — предупреждающе сказал Никодим.

Но Сава нечеловечески стремительным движением оказался в коридоре. Он остановился, уставившись на меня, и его глаза полыхнули янтарем, прямо… как у Яра!

— Сава, назад! — В голосе Никодима послышалось звериное рычание.

Старший брат выскочил в коридор, преградив среднему дорогу. Обернувшись через плечо, он тоже уставился на меня горящими глазами и прорычал:

— Иди к себе!

Глава 40

Я развернулась и со всех ног кинулась обратно в свою комнату. С каждым шагом, с каждой ступенькой досада и разочарование все сильнее проникали мне в сердце.

Я думала, что для Ярослава истинная — единственная и неповторимая? Да как же! Я лишь способ стать сильнее… Волшебная таблетка, блин!

Злые слезы опалили щеки. В груди давило и болело, а живот скрутило от ужаса и безысходности. Я заперлась изнутри, надеясь, что этого будет достаточно. Что ко мне не ворвется один из братьев, чтобы поставить метку, или что там еще они хотят со мной сделать?

Я так надеялась, что мои беды остались позади. Что я среди друзей, что могу доверять Сибирским, но сейчас я почувствовала себе разменной монетой. Я вертелась и крутилась на постели, не в силах найти удобную позу.

Вспомнились слова шаманки: «А какая радость от того, что тебя на части порвут? Примутся драться. Каждый тебя себе захочет. Кровь польется…»

Меня даже затрясло. Я лежала под одеялом и дрожала, словно от могильного холода. Было страшно за себя. За маму. За свою и ее жизнь.

Кровь… Польется кровь!

— За что мне это? Зачем? — скулила я в подушку.

Больше всего сейчас я мечтала избавиться от этого проклятого дара.

Не знаю как, но я все-таки умудрилась заснуть. Наверное, включился режим самосохранения. Разбудил меня солнечный луч, который пощекотал мне щеку. Золотой, ласковый, теплый! Если в окно не выглядывать, можно представить, что сейчас лето…

Смутно вспомнился сон. Я видела женщину потрясающей красоты. Она стояла на утесе над морем и глядела на меня, обернувшись через плечо. На ней была полупрозрачная туника, облегающая фигуру под порывами ветра. Бриз развевал ее золотые волосы, ослепительно сияющие на солнце. Они будто переплетались с его лучами, становясь с ними одним целым…

В голову вдруг пришла лекция про длины световых волн и их влияние на живые организмы. А что, если мои волосы тоже излучают какой-нибудь особый спектр? Ну так, в порядке бреда?

Я взяла прядь и поместила на солнце. Показалось, что мои волосы и правда золотые! От них словно во все стороны расходились едва заметные лучики, если приглядеться. Обман зрения скорее всего, но в данном контексте…

А, что, если мой дар заключен в моих волосах? Что, если их обрезать и… покрасить к примеру? Вдруг это как-то повлияет на мою ценность у оборотней?

Вспомнила, как пошутила, что у золотых волн длина стремится к бесконечности и пригрозила их укоротить, и как испугался Яр? Неужели он знал?!

Да не, знать не мог. Все Сибирские узнали только вчера — со мной одновременно. Видимо, чувствовал инстинктивно.

Раздался едва слышный стук в дверь. Я настороженно уставилась на нее, не зная, как реагировать.

— Вера, спишь? — позвала Рада.

Наверное, если бы я действительно спала, она бы меня не потревожила. Не то что вот этот дикий грохот!

— Верка, хватит испуганно сопеть! Я знаю, что ты проснулась! — нетактично проорала Лизка.

Вскочив с кровати, я открыла дверь раньше, чем сообразила, что обижена и на сестру тоже. А та ураганом ворвалась внутрь и заключила меня в медвежьи объятья.

— Задушишь! — пискнула я, пытаясь высвободиться.

— Думала об этом, — почти серьезно сказала Лизка. — Особенно, когда поняла, что ты, дурында, пропала. — Так и думала, найду — придушу!

— Я-то тут при чем?! Меня, вообще-то, похитили! — возмутилась я.

Удивительно, но появление двоюродной сестры, шумной и грубоватой, меня взбодрило, а заодно слегка отогнало ночные страхи.

— Доброе утро! — вклинилась в нашу перепалку Рада. — Умывайся, и идем завтракать.

Только сейчас я сообразила, что в моей спальне есть отдельный санузел. Ночью мне и в голову не пришло напиться из-под крана. С другой стороны, тогда бы я не спустилась вниз и не подслушала бы разговор братьев Сибирских. И сейчас пребывала бы в счастливом наивном неведении…

Нет, все случилось, как надо.

Выходить из комнаты резко расхотелось.

— А где Яр? — спросила я, вновь