Никогда не влюбляйся в повесу - Лиз Карлайл

– Что произошло? – уже лежа в постели, шепотом спросила Камилла мужа. Вопрос, естественно, касался синяка, который уже потихоньку начал наливаться под левым глазом Ротуэлла.

Киран притянул ее к себе – теперь их головы лежали на подушке рядом.

– Случайно ударился о фонарный столб, – объяснил он, стараясь не отводить глаза в сторону. – На редкость коварная штука, дорогая, особенно те, что на Сент-Джеймс!

Камилла подскочила от удивления.

– Боже, как такое могло случиться? – всполошилась она. – Кстати… а что ты делал на Сент-Джеймс? Насколько я помню, ты сказал, что собираешься прогуляться по Гайд-парку…

Ротуэлл с нежностью погладил ее по щеке.

– Ну да, сначала пошел в Гайд-парк, – с невинным видом объяснил он, – а потом двинулся в сторону Сент-Джеймс. Понимаешь, было одно дело, которое срочно требовалось уладить.

– И это ты называешь легким моционом? – заволновалась Камилла. – Остается только радоваться, что, когда ты вернулся домой, я все еще каталась по парку с… – она замялась, – с лордом Холбурном.

Ротуэлл обхватил ладонями лицо жены и заглянул в ее глаза.

– Надеюсь, дорогая, что в один прекрасный день ты сможешь назвать его отцом, – негромко проговорил он. – Могу только догадываться, как он жаждет услышать это слово.

Камилла, перекатившись на спину, задумчиво уставилась в потолок. И глубоко вздохнула.

– Мне пока еще трудно к этому привыкнуть, – объяснила она. – И потом… мы ведь вряд ли сможем узнать это точно.

Киран улегся на бок – он долго молча разглядывал жену, освещенную только отблесками догорающих в камине углей, потом с нежностью поцеловал ее в губы.

– Я встретился с ним, Камилла, – прошептал он. – Я имею в виду с Валиньи.

Камилла встрепенулась.

– Да? – вопросительно прищурилась она. – На «Таттерсоллз»?

Ротуэлл кивнул.

– Поговорили с ним… м-м-м… по душам. Ну, и Валиньи понял, что игра окончена. И признался – нет, не в том, что не может иметь детей, конечно, да я этого и не ждал. Но – да, он сказал, что все это время знал, что твоим отцом был другой человек. Он подтвердил это, Камилла. То, что сказал Холбурн, – правда, от первого до последнего слова.

Из груди Камиллы вырвался долгий вздох облегчения.

– Слава Богу! – выдохнула она. – О, Киран! Если бы ты знал, как я мучилась при мысли о том, что в моих жилах течет его кровь! Что я стану похожа на него. А теперь… теперь я могу забыть об этом.

– В любом случае завтра утром он вернется во Францию.

– Ба! – пренебрежительно фыркнула Камилла. Может быть, она и была на четверть испанкой, однако речь ее по-прежнему изобиловала французскими словечками, а умению презрительно фыркать могла бы позавидовать любая парижанка. – Валиньи никогда подолгу не засиживается на одном месте. Кредиторы скоро начнут хватать его за пятки. Он вернется.

– Только не на этот раз. Мне удалось убедить его, что сейчас воздух континента будет ему полезнее.

– Боже, Киран. Что ты с ним сделал?

– Ничего особенного, – пожав плечами, бросил он. И, не в силах справиться с искушением, намотал на палец один из ее локонов и поцеловал ее долгим поцелуем.

– Теперь это мечта всей моей жизни, – проговорил он, почувствовав, что губы ее шевельнулись, отвечая ему, – сделать тебя счастливой.

Закусив губу, Камилла покачала головой.

– Ты хороший человек, Киран, – прошептала она. – И я всегда знала, что из тебя получится хороший муж.

– Верный, преданный и надежный муж, – поправил он. Потом он легонько чмокнул ее в кончик носа.

– У меня кое-что есть для тебя, – охрипшим от волнения голосом проговорил он. – Погоди минутку.

Перекатившись на бок, Ротуэлл принялся копаться в ящиках ночного столика. Когда он обернулся, в руке у него была резная шкатулочка розового дерева.

– Вот, – смущенно проговорил он, вложив ее в руку Камиллы.

Она растерянно моргнула.

– Что это? Он улыбнулся.

– Это и есть то самое срочное дело, ради которого я оказался на Сент-Джеймс, – объяснил он. – С днем рождения, дорогая! Правда, он только завтра, но… в конце концов, терпение никогда не входило в число моих добродетелей.

Камилла рассмеялась счастливым смехом.

– Моп Dieu, даже не помню, когда получала подарки на день рождения!

Муж кончиком пальца приподнял ей подбородок.

– По-моему, это ужасно, – тихо и очень серьезно проговорил он. – Я люблю тебя, Камилла. Ты изменила мою жизнь… да нет, что я говорю? Ты вернула меня к жизни! И пока мы вместе, мы будем праздновать твой день рождения каждый год.

– Я ошибалась насчет тебя… – забормотала она.

– Нет, ты была права, – резко перебил Ротуэлл.

Камилла нежно закрыла ему рот ладонью.

– Я ошибалась насчет тебя, – повторила она, глядя ему в глаза. – И, что еще хуже, ты сам ошибался – очень-очень долго, топ amour. Я люблю тебя, Киран.

– Правда? – едва слышно выдохнул он.

Взгляд Камиллы стал мечтательным.

– Да, дорогой. Мне кажется, я полюбила тебя еще в тот день, когда увидела тебя в гостиной леди Шарп, – смущенно призналась она. – Ты стоял, нетерпеливо похлопывая себя по ноге хлыстом для верховой езды, и выглядел… о-ля-ля! Таким огромным и таким опасным…

– О, перестань! – отмахнулся Ротуэлл. – Что ты такое говоришь?

– Нет, это чистая правда! – запротестовала Камилла. – Ты… От одного взгляда на тебя у меня перехватило дыхание. Честное слово, Киран. Я смотрела на тебя, и мне было трудно дышать. Да, даже тогда я уже знала… знала, что это будет нелегко. Я имею в виду – быть с тобой. Я боялась влюбиться в тебя. Наверное, мое сердце уже тогда догадывалось о том, чего я в то время еще не знала, – что на самом деле ты добрый и благородный человек. Что я могу довериться тебе – и никогда не пожалею об этом.

– Камилла… – Ротуэлл обхватил ладонями ее лицо. – Камилла любимая…

Взгляд его случайно упал на шкатулку, о которой оба совсем позабыли.

– Ты собираешься ее открыть? Или предпочитаешь подождать до завтра, чтобы все было чин по чину?

– Нет, – усмехнулась Камилла. – Нет, дорогой, до завтра ждать я не смогу.

Она осторожно подняла крышку шкатулки… и из груди ее вырвался восторженный возглас. На фоне белого бархата ослепительно сверкалии переливались бриллианты. Изумительной работы колье украшала рубиновая подвеска каплевидной формы. Камилла ахнула.