Дом неистовых клятв - Оливия Вильденштейн

Я беру Фибуса и Сибиллу за руки и крепко их сжимаю, чем обращаю на себя внимание своих друзей.

— Я чертовски скучала, — мой голос становится таким низким, что мне с трудом удаётся закончить предложение, — по вам двоим.

Моё признание заставляет глаза моих друзей заблестеть.

Фибус громко шмыгает носом. Вытерев глаза небесно-голубым рукавом своей рубашки, он произносит слова, которые нарушают этот эмоциональный момент.

Не будучи уверенной в том, что я верно его расслышала, я медленно повторяю его вопрос:

— Рассказала ли мне Мириам о том, что у шаббианок не бывает менструаций?

— Так рассказала или нет?

Я смотрю на своего друга, раскрыв рот, потому что… Что?! И ещё…

— Тебя это может удивить, но мы с Мириам не обсуждали наши месячные — или их отсутствие — во время нашего заточения.

Немного оправившись от шока и осознав, что у меня никогда больше не будет идти кровь, я спрашиваю:

— Откуда ты знаешь?

— Книги. Когда у тебя мало секса, появляется много свободного времени на чтение.

Его трагичный тон заставляет улыбку Сиб исчезнуть.

— Похоже «горестное выражение лица» заразно.

Она встаёт.

— Я лучше пойду, пока вы меня не заразили.

Она берёт мою пустую кружку.

— Шутка. Сейчас вернусь. Мне просто нужно отлучиться в дамскую комнату, так как мой новый квартирант хотя и размером с фасолину, но весит как шесть золотых слитков, которые сложили на мой мочевой пузырь.

Мои губы наконец-то принимают форму, отличную от округлой, и я разражаюсь смехом.

— Ну, наконец-то. Мы беспокоились, что Мириам заставила тебя отказаться от своего чувства юмора в обмен на магию. Мы, конечно, были готовы дружить с тобой и дальше, ведь это всё-таки магия крови.

Она подмигивает мне.

— Но нам, вероятно, пришлось бы встречаться с тобой не так часто.

Я снова издаю смешок и качаю головой.

— Да будет вам известно, не было никакого обмена. С моего чувства юмора всего лишь надо было немного стряхнуть пыль после стольких дней, проведённых под землей. Там было не так много людей, с кем можно было подурачиться.

Весёлый огонек в глазах Сиб гаснет.

— Нет. Не надо меня жалеть, — я качаю головой. — К тому же иногда там было не так уж плохо.

Я позволяю наименее ужасным моментам разрастись и затмить всё то нехорошее, что случилось со мной.

Фибус втягивает ртом воздух.

— Неужели ты почти заменила нас Юстусом и Мириам?

— О, точно нет. У тех двоих очень ограниченный набор шуток.

Фибус пожимает плечами.

— Она превратила твою мать в твоего самого любимого зверя, так что у неё наверняка есть некоторое чувство юмора, пикколо серпенс.

Я закатываю глаза, а Сиб прижимает руку к груди.

— Хвала Котлу. Мы с Фибусом очень переживали. Не каждый день удаётся стать лучшим другом королевы.

— Я ещё не королева.

Фибус сжимает мою руку, после чего отпускает её и берет свой кубок с вином.

— Дорогая, ты чертова принцесса Шаббе и пара короля. Ты же понимаешь, что ещё какие-нибудь несколько секунд, и Лоркан встанет на призрачное колено и преподнесёт тебе… — укоряющий взгляд Сиб заставляет его кашлянуть и закончить, — свою глубочайшую любовь.

— Так… что, чёрт возьми, вы от меня скрываете?

— Ничего, — говорят они в унисон.

А затем Сиб прижимает руку к животу и говорит, довольно громко, что она описается, если не поторопится.

Я внимательно смотрю на Фибуса.

— Рассказывай.

— О чём?

Фибус изучает свою серебряную кружку так пристально, словно собирается вырезать её из камня на одном из своих следующих занятий с Ридом.

То есть, когда он снова увидит Рида, так как Рид сейчас на Шаббе вместе с маммой. То есть Агриппиной.

— Погода как будто стала мягче… вот дерьмо.

Его зелёные глаза широко раскрываются и впиваются в дверной проём.

Я поворачиваю голову, потому что, насколько я поняла, мы больше не обсуждаем метеорологические способности Лора.

— Сиб не добежала?

Я застываю на месте, когда мой взгляд падает на двух мужчин, стоящих в дверях «Небесной таверны».

ГЛАВА 53

Я так резко встаю, что ударяюсь коленом в стол.

— Коннор? — я пытаюсь произнести его имя спокойно, но мой голос звучит слишком жёстко.

Коннор выходит из-за барной стойки.

— Tà, Фэллон?

— Пожалуйста, выпроводи Антони из Небесного королевства.

Маттиа делает резкий вдох.

— Что на тебя нашло? Это Антони.

Мускул на моей челюсти начинает пульсировать из-за того, как сильно я сжимаю зубы.

— Антони больше не рады в этих стенах.

Коннор пристально смотрит на меня в течение целой секунды, после чего переводит взгляд на Антони, глаза которого вперились в мои.

Моё сердце начинает колотиться о рёбра, и его частые удары напоминают стрелы тех дикарей.

Фибус обхватывает меня рукой за талию.

— Неужели тебе хватило смелости заявиться сюда, Греко?

Коннор кивает на коридор, но Антони не двигается с места.

— Я пришёл извиниться.

Он приподнимает свой гладкий свежевыбритый подбородок.

Несмотря на то, что я не хочу его видеть и хочу, чтобы он убрался подальше от моей пары, я рада, что он не провёл ночь на улице.

— Его обыскали на предмет оружия?

Пять воронов, утопивших свои клювы в кружках, поднимают глаза на Антони. Даже Маттиа оборачивается, чтобы посмотреть на своего друга.

— При мне нет обсидиана, но у меня есть кинжал.

Антони поднимает руку, прося оборотней не атаковать его, после чего опускает другую руку на пояс и достает острый клинок, сверкающий серебром.

— Ты ведь не думаешь, что он пришёл для того, чтобы убить Лора в его собственном доме? — дыхание Фибуса ударяет в раковину моего уха.

И пока воображение моего друга не стало причиной бунта, я говорю:

— Нет.

Маттиа сжимает напряжённое плечо Антони.

— Ему нужно безопасное место, где бы он мог остановиться и набраться сил, Фэллон.

— Я организую для него дом. Где угодно в Люсе. Но не здесь.

Маттиа проводит рукой по своим спутанным светлым волосам.

— Фэллон, будь благоразумна. Улицы Люса сейчас небезопасны.

— Не надо говорить мне о благоразумии, Маттиа.

Пальцы, которые я сжала в кулак, напрягаются ещё сильнее, когда Антони хватает наглости разочарованно покачать головой и посмотреть на меня с такой холодностью, с которой он смотрел на меня в ту ночь, когда я отказала ему из-за Данте.

И с чего бы ему быть разочарованным? Он хочет смерти для моей пары, и он ещё, мать его, удивляется, что я хочу вышвырнуть его за стены этого замка?

— Тареспагия принадлежит воронам, — говорю я. — Там безопасно.

Маттиа