Порочный рокер - Джейн Даймонд

– Мы с мамой немного испекли, – сказала она, слегка порозовев. – Это помогает мне выпустить пар.

Я провел ее в гостиную в задней части дома, из окон которой открывался вид на Фолс-Крик. Кэти прошлась по комнате, любуясь панорамными окнами и потрясающим видом.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо. – Мое сердце упало, потому что я знал, что за этим последует. – Я не думаю, что останусь надолго.

– Кэти…

– Думаю, мне просто нужно немного времени, чтобы все обдумать. В своей постели.

Разве не это она только что пережила?

– Имею в виду, я даже не успела повидаться со своим псом, и у меня дома полный кавардак…

– Кэти, мне чертовски жаль, что так получилось в Лос-Анджелесе… Из-за этих твоих фотографий с племянниками. Я знаю, что это тебя безумно напугало. И мне жаль, что так получилось.

– Все в порядке, – сказала она, подходя чуть ближе. Мне захотелось протянуть руку и схватить ее, прижать к себе и никогда не отпускать. Но она стояла посреди комнаты, как затравленная лань. Я испугался, что она убежит, если я буду двигаться слишком быстро.

– Это не так.

– Ага, – согласилась она. – Но и твоей вины в этом тоже нет.

– И уж точно нет твоей.

– Ну, если кто и виноват, так это папарацци, которые преследовали меня, сделали фотографии и продали их, а также медиаагентство, которое их опубликовало. Но такова жизнь, верно?

Но это не было ее жизнью. До тех пор, пока она не встретила меня.

– Кэти. Я знаю, это тебя расстроило. Я понимаю. И я осознаю почему…

– Дело не только в том, что случилось с моими племянниками, – сказала она, подходя ближе. – Ты был прав. Я использовала это как предлог. Я использовала их и чувствую себя последней трусихой в мире.

– Кэти, ты не обязана…

– Прошу. Я должна это сказать. Дело не в том, что мне заплатили за то, чтобы я поехала с тобой в тур. Дело даже не в том, что наши отношения были ненастоящими. Дело не только в моих фотографиях с твоими друзьями и в том, что меня называли «тусовщицей», как будто они пытались пристыдить меня, словно шлюху.

– Ты не шлюха, – сказал я. – Знавал я шлюх. Зейн, например. – Это была моя попытка разрядить обстановку.

Дохлый номер.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах заблестели слезы. Она выглядела такой маленькой, словно парила в воздухе посреди комнаты, и такой хрупкой, какой я никогда ее не видел, – и мне это чертовски не понравилось. Я шагнул ближе, намереваясь заключить ее в объятия.

– Это наша с Джошем фотография.

Я остановился, едва не дотронувшись до нее.

– Я только увидела выражение своего лица на этой фотографии, – сказала она, – и вспомнила, что почувствовала, когда он поцеловал меня. И вот я держала фото, которое, что еще хуже, увидел весь мир.

– Что ты чувствовала?

– Это трудно объяснить. Я была так растеряна, Джесси. Когда он поцеловал меня, я не должна была испытывать ничего, кроме гнева, отвращения или досады. Но я действительно чувствовала все это. – Она посмотрела на меня, и мое сердце слегка защемило от неуверенности и разочарования на ее лице. – Я чувствовала себя растерянной. Казалось, все, что у нас было, заключалось в том поцелуе. Все вопросы и воспоминания, и хорошие времена, и все дерьмо, пять лет нашей жизни – все смешалось в одном поцелуе, и мне стало грустно. И жаль его. Я была польщена. И отчасти рада. – Она всхлипнула. – Рада, что он снова захотел меня видеть.

– Детка, у тебя есть прошлое. И он разбил тебе сердце.

– Я не хотела, чтобы он разбил мое сердце.

– Никому этого не хочется, милая.

– Я имею в виду, я жалела, что дала ему такую власть. Знаю, я притворяюсь, что пережила это, но, думаю, я все еще ненавижу его, ибо так легче притворяться, что он не причинил мне боли. Что он никогда не был тем, кто удивлял меня, приводил в трепет и заставлял улыбаться. Что он никогда не был мужчиной моей мечты. Или, по крайней мере, мужчиной, которого я считала своей мечтой.

Я знал, что должен был сказать ей тогда. Рассказать правду о Джоше. Но я колебался. Я мог вынести приступ ревности, когда она так говорила о нем, но не мог вынести ее страданий и мыслей о том, что он такой хороший парень.

– Детка, Джош передал это фото прессе.

Она кивнула:

– Знаю.

Черт. Я этого не ожидал. И не понимал, почему она не пришла в еще бо́льшую ярость по этому поводу. Но, возможно, это был хороший знак. Знак, что она наконец решила покончить с этим.

– Он хотел, чтобы ты и я это увидели. Он хотел, чтобы ты почувствовала все то, что чувствуешь сейчас.

Это было правдой. Парень все еще мучил ее. И я мог бы попросить Джуда «позаботиться» о Джоше. С этим проблем не было. Проблема была в том, что Кэти чувствовала себя из-за этого дерьмово.

Я придвинулся ближе, пока мы не оказались в нескольких дюймах друг от друга. Я чертовски сильно хотел прикоснуться к ней. Но я не знал, хотела ли она этого.

– Когда происходят подобные вещи, – сказал я ей, – часто нужно обращать внимание на окружающих тебя людей. Не всегда это папарацци. Это люди, у которых есть возможности и мотив, выходящий за рамки простого заработка. – Я убрал прядь волос с ее лица и провел пальцами по щеке. – В большинстве случаев то, что они говорят о тебе, то, что действительно ранит, – это правда.

Она посмотрела на меня снизу вверх, выглядя побежденной.

– И как ты с этим справляешься?

– Окружаю себя хорошими людьми и живу своей жизнью. И ты ни перед кем не должна извиняться за то, что ты такая, какая есть.

– И это все?

– Это все, что имеет значение.

Она посмотрела на меня и кивнула.

– У тебя хорошо получается, – мягко сказала она.

Прозвучало не совсем как комплимент.

Она развернулась и подошла к окнам, выходящим во внутренний дворик и на пруд внизу. За ними в лучах заходящего солнца мерцал горизонт центра города, приближались сумерки.

Я мог видеть в отражение стекла ее лицо, на котором отражались водные блики. Я попытался прочесть выражение глаз, но не смог, поэтому подошел и встал у нее за спиной. Я глубоко вдохнул ее сладкий аромат, а затем положил руки ей на плечи и почувствовал, как она глубоко вздохнула.

– Дело в том, – сказала она, – что я думала, будто люблю Джоша. Я действительно любила его. По крайней мере, то время, пока мы были вместе. И когда он бросил меня на публике, это было очень больно. Думаю, я не хотела, чтобы кто-то проходил через подобное на моих глазах. Вот почему я отправилась к Эль.

С каждым ее словом я восхищался ею все больше. Она была чертовски