Порочный рокер - Джейн Даймонд

– Тогда зачем он вообще нанял меня, Броуди? Он сказал, что я нужна ему, потому что «вместе мы продаем». Он сказал, что ему нужна помощь, дабы остаться в памяти поклонников, что этот альбом должен быть успешным, иначе звукозаписывающая компания не позволит ему выпустить еще один сольный альбом.

– Это правда, но Джесси не нужно больше денег или славы, Кэти. Он просто хочет продолжать знакомить мир с текстами Джессы. Вот о чем этот альбом.

Черт. А я и не догадывалась.

В смысле, он же мне ничего не говорил.

Я понятия не имела, что все это было для его сестры. Чтобы попытаться помочь ей?

– Значит, он хочет, чтобы этот альбом имел успех… чтобы он мог создавать больше музыки вместе с ней?

– Он надеется, что это убедит ее вернуться домой и снова работать с ним. – Броуди взглянул на меня. – Он боится, что если мы не сможем вернуть ее к музыке, то потеряем ее.

Я заметила, что на этот раз он сказал «мы».

– Как ты думаешь, она вернется?

– Нет, – сказал он, и мое сердце упало от его прямоты, от мысли, что Джесси не получит того, на что надеялся. – Не то чтобы мы все не надеялись… Но девушки уже давно нет с нами. Она изменилась, когда Dirty уехали в свой первый тур. Джесси всегда винил в этом себя.

– Но разве вы, ребята, не могли бы просто заплатить за то, чтобы она вернулась домой? Может, ей стоит сделать перерыв в модельном бизнесе или что-то в этом роде?

– Джесса Мэйс не возьмет денег у старшего брата, – сказал Броуди. – Она даже не берет гонорары за песни. Все это просто поступает на трастовый счет.

– Почему?

– Она говорит, что хочет идти своей дорогой. В этом вопросе она невероятно упряма. – Он многозначительно посмотрел на меня.

– Я понимаю, – сказала я. – Но я не сестра Джесси. Я не член семьи. Я даже не его девушка.

– Может быть, с этого все и началось пять недель назад, – сказал он, – но все меняется, Кэти.

Да. Все и правда меняется.

Мы приближались к очень знакомому мегаособняку, где, как я знала, найду Джоша. Хотя я не была там больше двух лет, я знала, что он ни за что не пропустит воскресный бранч в доме своих родителей. И когда садилась в грузовик Броуди, я была так уверена, что должна поговорить с ним. Встретиться с ним лицом к лицу раз и навсегда, сказать ему, что я с ним покончила и что он должен меня отпустить. Чтобы он больше не появлялся в моей жизни без приглашения. Никаких наших фотографий в СМИ. Больше никаких нас.

Я думала, что это будет самое смелое, что я могу сделать, но я ошибалась.

По-настоящему смелым поступком было бы рискнуть и полюбить кого-то снова – и дать ему шанс полюбить меня в ответ.

– Эм… может развернемся? Мне нужно кое-куда.

Броуди взглянул на меня с любопытством:

– Да?

Я глубоко вздохнула и кивнула.

Наконец-то я поняла, чего хотел Джесси. И если я могла помочь ему добиться желаемого, то должна была сделать это.

Потому что это и есть любовь, верно?

– Да, – сказала я. – Как думаешь, сможешь подбросить меня до аэропорта?

Глава 36

Кэти

Я сгорала от нетерпения.

Впервые за неделю, а может, и за несколько, я чувствовала, что поступаю правильно. Я взяла ответственность за свою жизнь. Я чтила Кэти и то, что ей нужно. А благодаря Броуди теперь знала, чего хотел Джесси, хотя по-прежнему не представляла, чего он хотел со мной. Отныне это не имело значения, потому что пришло время мне взять жизнь за яйца.

Я намеревалась показать Джесси Мэйсу, как сильно люблю его.

Если теперь, когда ему удалось получить то, к чему стремилась его душа, он все еще хочет быть со мной, я пойму это без слов.

Я просто должна уговорить Джессу вернуться домой.

Как это сделать, я не знала, но поскольку Броуди сказал, что Джесси не любит делиться своей болью, мне пришло в голову предположение, что он, вероятно, никогда не говорил своей сестре, как сильно беспокоится о ней. И у нас с Джессой, казалось, установилось взаимопонимание. Я о том, что мы танцевали на столе, а это что-то да значит. Немного старой доброй девичьей болтовни, вероятно, сыграет большую роль.

Мое рвение разгоралось всю дорогу до Лос-Анджелеса и бо́льшую часть времени, пока мы ужинали с сестрой Джесси. Ужина, который я чуть было не испортила, хотя этого вряд ли можно было избежать.

Где-то в середине поедания малинового сорбета и во время моих неуклюжих объяснений о том, зачем я здесь, возникла мертвая тишина. Когда у меня закончились слова, Джесса Мэйс просто уставилась на меня.

И это продолжалось еще какое-то время.

– Ты хочешь сказать, что прилетела сюда сегодня? Только чтобы встретиться со мной?

Она сидела напротив меня, высокая и уверенная, широко расправив плечи и недоверчиво приподняв одну бровь. Она была такой же красивой, какой я ее запомнила, но то, что я отметила во время нашей последней встречи, еще ярче проявилось сегодня: эта пустота в ее глазах, отсутствие искры.

Я снова попыталась неловко объяснить то, что сказал мне Джесси. Все, кроме той части, где говорилось о самоубийстве.

Весь предстоящий разговор казался таким значимым и таким ясным, пока я прокручивала его в голове. Но когда слова сорвались из моих уст, то прозвучали как-то неправильно.

– Я просто подумала, что, может быть, я могла бы помочь. Ну, знаешь, объяснить…

– И ты прилетела сюда? Сегодня? – Джесса, казалось, зациклилась на этой детали больше, чем на любой другой.

А я просто продолжала пытаться вернуть ее к сути разговора.

– Ну, он беспокоится о тебе. Я не знаю, сказал ли он тебе об этом прямо и скажет ли вообще когда-нибудь. Но он переживает. И я думаю, у него есть на то причины. Если я не перехожу черту, говоря это.

Джесса отложила ложку, как будто у нее пропали остатки аппетита.

– Я не знала, что он так к этому относится.

– Да, это так.

– Прошу прощения. – Она жестом подозвала официанта. – Думаю, мы закончили, – сказала она ему, и у меня внутри все сжалось от безысходности.

Официант убрал тарелки, но я крепко держала свой бокал с вином. Я сделала глоток, а потом совершила марш-бросок.

– Почему ты чувствуешь себя грязной?

Джесса подкрашивалась сливово‐красной помадой, смотря в золотую пудреницу. Она замолчала и посмотрела на меня поверх свечей.

– Что, прости?

Трудно было представить, что женщина, сидящая напротив меня, чувствовала себя так; судя по тому, как звучали слова песни. Но…

– Dirty Like Me ведь ты написала?

Джесса выглядела удивленной. Она откинулась на спинку стула, захлопнула пудреницу и убрала косметику обратно в сумочку. Она выдержала мой взгляд, но я чувствовала, что между нами возводится