Порочный рокер - Джейн Даймонд

– Ты просто прелесть, Кэти Блум.

Она задержала дыхание, может быть, от удивления, может быть, чтобы что-то сказать, но я поцеловал ее прежде, чем она успела это сделать. Долго и страстно, пока у меня, черт возьми, не подогнулись пальцы на ногах. Когда она отстранилась и прикусила губу, я сказал:

– Я ждал этого весь день. – Это было еще мягко сказано. Поцеловать ее – это все, что я хотел сделать с тех пор, как она ушла от меня в Лос-Анджелесе.

Я восхищался ею за то, что она придерживалась своих принципов и боролась за свои интересы, хотя мне было чертовски больно смотреть, как она выходит за дверь.

– Джесси. – Она немного отстранилась, но не отпустила меня. – Прости, что я так ушла. Мне просто нужно было немного передохнуть, разобраться в своих чувствах. Она покачала головой и, отпустив меня, отступила на шаг. – Нет, это неправда. – Она скрестила руки на животе. – Я знаю, что я чувствую. Я просто… Я больше не могла этого выносить, так как не знала, что чувствуешь ты.

Верно.

Я уже почти все понял и знал, что хотел сказать. Но слова не шли с языка, и она отвернулась.

– Знаешь, что говорят о тебе твои друзья? «Джесси не из тех, кто говорит о своей боли».

Я попытался улыбнуться.

– Да. – Я потер затылок, как делал, когда нервничал. Я делал это нечасто, но эта девушка заставила мои внутренности скрутиться в узел. – Наверное, я такой придурок.

– Ты не придурок, Джесси. Не надо так шутить.

– Я не шучу. Ты не первая девушка, которая сбежала от меня, когда я не открылся, Кэти. Наверное, я не умею раскрываться.

Она подошла ближе и заглянула мне в лицо, словно искала в нем подсказки. Черт. Неужели меня было так трудно понять?

– Но ты пишешь все эти песни о самых сокровенных вещах. В чем разница?

– Разница в том, что я пишу музыку. Джесса, Зейн и Раф пишут текст.

– Но ты поешь их.

– Да. Я пою их. – Я заключил ее в объятия и притянул к себе. – У меня это хорошо получается. – Я легонько поцеловал ее, и она прижалась ко мне, отчего я расслабился. Затем я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Пожалуйста, скажи мне, что придешь на шоу сегодня, – прошептал я.

– Джесси…

– Кэти. – Я крепко обнял ее, чтобы она не отстранилась. Затем я сделал еще один вдох и подыскал нужные слова. – Я хочу, чтобы ты была со мной. Я с ужасом играл эти последние три концерта без тебя. Это было… неправильно.

Она моргнула, и когда ее щеки вспыхнули, она медленно покачала головой.

– Я же говорила тебе. Я не могу просто ходить за тобой по пятам, пока ты работаешь. Мне этого недостаточно. – Она пристально посмотрела мне в глаза. – Мне просто нужно, чтобы ты понял. Чтобы ты не ненавидел меня за то, что я нуждаюсь в большем, чем все те удивительные вещи, которые ты мне дал. За понимание того, почему этого недостаточно.

– Я правда понимаю.

Я очень четко понимал.

Она хотела большего, но и не просила об этом. Может, она боялась, что я не позволю? Что было безумием, потому что я бы подарил этой девушке весь гребаный мир.

– Я просто не такая, Джесси. Это убьет меня изнутри, постепенно, и в конце концов я возненавижу тебя и саму себя. Я просто… – Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Я изменила себя ради Джоша, а потом он бросил меня.

Так вот оно что? Она думала, что я собираюсь использовать ее и выбросить на обочину?

Ни за что на свете.

Я наклонился и прошептал ей на ухо:

– Что, если ты будешь не просто ходить за мной по пятам?

Я не смог сдержать ухмылки. Мне не терпелось рассказать ей. Это было в значительной степени деловое предложение, которое я должен был сделать ей с самого первого дня, если бы только знал о ее таланте.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что, если у тебя будет работа?

– Опять твой платный эскорт? Нет, спасибо. – Она слегка улыбнулась и ткнула меня в грудь. – Не пойми меня неправильно. У работы есть свои преимущества, но утром я больше не буду уважать ни одного из нас.

Я рассмеялся, а Кэти улыбнулась. Боже, как же мне нравилась эта улыбка.

Я приподнял ее и снова поцеловал. Когда я усадил ее, очаровательно раскрасневшуюся, то сказал:

– Группа хочет, чтобы ты поработала над нашим художественным оформлением. Как тебе такое?

Она одарила меня самым недоверчивым, скептическим взглядом в моей жизни и удивленно моргнула. Несколько раз.

– Dirty? – спросила она едва различимо.

– Да, Dirty.

– Что ты имеешь в виду? Почему?

– Почему? – Я слегка встряхнул ее за сладкие бедра. – Потому что твои работы невероятные.

Она уставилась на меня.

– А подразумеваю я крупный контракт. Такой, чтобы ты продолжала развиваться и была погружена в работу. Нам нужно все это: обложки альбомов, оформление сайтов, одежда, декорации для сцены – всем этим займешься ты. Мы подумываем о полной смене имиджа для нашего следующего альбома, к записи которого мы приступим совсем скоро, и о новом туре. Туре, посвященном нашей десятой годовщине. А это означает крупный резонанс в СМИ.

Кэти потеряла дар речи. Ее охватил благоговейный трепет и полная дезориентация.

– Но… ты уверен? Это то, чего правда хочет группа? То есть… они согласны на это не только потому, что считают меня твоей девушкой?

– Да, это именно то, чего они хотят. Мы провели совещание по видеосвязи по этому поводу, пока ты была в самолете.

Она снова медленно моргнула:

– И Эль тоже?

– Да, вишневый пирожок. Эль тоже. Насколько я помню, она все еще в группе.

Кэти покачала головой, как будто не могла в это поверить.

– Но… они даже не видели мои работы.

– Вообще-то, – сказал я, – видели.

Глава 38

Кэти

Джесси не сказал мне, куда мы едем. К тому времени, как мы добрались до места назначения, я уже подпрыгивала на пассажирском сиденье, как собачонка.

Он припарковался перед длинным белым двухэтажным зданием в коммерческом районе, всего в нескольких кварталах от офиса Деви. Здание стояло отдельно и занимало половину квартала.

Он открыл дверь своим ключом, а затем впустил нас и отключил сигнализацию.

Внутри находилась большая открытая комната с маленькой кухней, встроенной в один из углов. На мансарду вела лестница, а прямо по центру располагалось большое окно в потолке, через которое падал свет. Было чисто и пусто, за исключением моих картин, которые я хранила в подвале Бекки вдоль стен. Некоторые из них даже стояли на мольбертах.

Все мои незаконченные картины. Потому что с тех пор я не завершила ни единой работы.

За последние два года.

Я приблизилась