Порочный рокер - Джейн Даймонд

– Да, – сказала она. – Во всяком случае, текст. Джесси и Сет написали музыку.

– Так почему же ты чувствуешь себя грязной? Об этом ведь песня?

Джесса оглядела комнату, затем перевела взгляд на меня.

– Так вот в чем дело? – спросила она. Мне не удавалось понять ее. Была ли она расстроена? Безразлична?

– Думаю, да. Это… и, на мой взгляд, ощущение красоты. И силы. И страха. И ничтожества. По правде говоря, я просто подумала, что это пошлая рок-песня. Но когда я впервые по-настоящему вслушалась в текст, она тронула меня до глубины души.

Казалось, будто она вот-вот улыбнется, но этого не произошло.

– Большинство людей просто считают ее сексуальной.

– Конечно. Если под сексуальностью подразумевается опустошенность, сокрушенность, вытравливание души…

Подошел официант со счетом, и Джесса забрала его прежде, чем я успела среагировать.

– За мой счет. Мне нужно будет уйти, как только пройдет платеж по карте. Завтра рано утром у меня съемка.

– Джесса…

– Мне жаль, Кэти. Мне правда жаль. Я ценю то, что ты прилетела сюда ради разговора и что ты сделала это из любви к моему брату.

– Я…

– Я понимаю, как это важно для тебя. И теперь, благодаря твоим добрым словам, я понимаю, что это значит для него. И я поговорю с ним, обещаю. Он должен знать, как для меня важно то, что он пытается сделать. Но это ничего не изменит.

Когда пару минут спустя мы вышли на улицу, я попробовала снова:

– Джесса…

– Все в порядке, Кэти. Ни у кого не найдется слов, чтобы изменить этот факт. Ни у тебя. Ни у моего брата. Я люблю его. Я люблю тебя за эту попытку. – С этими словами она нежно взяла меня за плечи, наклонилась и поцеловала в щеку, а потом, отстранившись, забрала с собой все тепло. Она отошла на расстояние вытянутой руки и сказала: – Я не вернусь.

Возможно, это был самый депрессивный разговор в моей жизни. Я просто не могла понять почему.

Как бы сильно я ни хотела вернуть ее домой, я поняла, что также хотела помочь. Я так стремилась через нее подобраться к Джесси, что понятия не имела, помогу я ей в итоге или сделаю лишь хуже. У меня внутри все сжалось. На мгновение, стоя на тротуаре и глядя, как уходит Джесса, я поняла, что чувствует Джесси.

Он был прав. С его сестрой действительно что-то не так.

Я это видела. Нет, я это чувствовала.

Я просто не понимала что.

Подъехал парковщик, и Флинн открыл мою дверцу; Броуди настоял, чтобы в Лос-Анджелесе у меня была охрана.

– Еще будут остановки, Кэти? – спросил он, когда мы уселись.

Прямо сейчас я чувствовала себя совершенно разбитой.

Так что еще один удар вряд ли изменит ситуацию.

– Посмотрим, – сказала я. – Ты можешь отвезти меня к Эль?

Очевидно, мог.

Он посоветовал мне позвонить заранее, а когда я сказала ему, что у меня нет ее номера, то предложил мне узнать его у Джесси. Когда я дала ему понять, что этого не произойдет, он отвез меня на обсаженную деревьями улицу на Голливудских холмах, где в конце каждой подъездной дорожки возвышались высокие ворота и не было ни души.

Флинн припарковался на улице, покинул автомобиль, дошел до конца ближайшей подъездной дорожки к будке охраны и нажал кнопку звонка. Я видела, как он что-то говорил, но не могла расслышать, что именно. Затем он вернулся к машине и открыл для меня дверцу.

– Можно войти.

Я вышла из машины как раз в тот момент, когда открылись ворота. Я помчалась по подъездной дорожке, слыша, как за мной закрываются ворота, и гадая, не наблюдает ли Эль за мной с камеры наблюдения. Я оглянулась: Флинн прислонился к машине и, смотря мне в след, закурил.

Без сомнения, как только я скроюсь из виду, он позвонит Джуду, Джесси или обоим.

Из-за деревьев показался дом, красивый, с лепниной в испанском стиле, скругленными углами и огромной двойной дверью из темного дерева. На подъездной дорожке был припаркован роскошный внедорожник с тонированными стеклами и наклейкой на бампере Ramones. Прежде чем я успела постучать, входная дверь скрипнула, а затем распахнулась примерно на два фута и остановилась.

В проеме стояла Эль и смотрела на меня.

Первое, что я заметила: она казалась ниже ростом, чем в клубе. Вероятно, тогда она были на каблуках, теперь же босиком и всего на дюйм или два выше меня.

На ней были белые джинсы-скинни с вышитым по бокам цветочным узором, а поверх загорелого торса – маленький кремовый вязаный топ на бретельках, под которым виднелся золотистый топ-бикини. Ее длинные светло-русые волосы были заплетены в несколько толстых кос, а те, в свою очередь, собраны в высокий хвост, конец которого лежал на плече. Без косметики она была прекрасна, ее ясные стальные глаза смотрели на меня. И она носила очки – маленькие, в прямоугольной оправе и цвета оружейного металла, – которые так подходили к ее глазам.

Я была рада, что надела свои самые сексуальные джинсы и облегающий топ без бретелек с оборками. Подобный образ для ужина с супермоделью, как оказалось, также подходил для встречи с бывшей девушкой своего ненастоящего парня.

Эль склонила голову набок, бросив взгляд на пустую подъездную дорожку позади меня, затем снова перевела взгляд на меня.

– Где Джесси?

– В туре, – сказала я. Затем я глубоко вздохнула и сказала то, что планировала: – Все было не по-настоящему.

– Что, прости?

– Наши отношения. Ты была права. Они не были ненастоящими. Но… потом я подумала: а что, если на самом деле это вовсе не так? Вроде того. – Я колебалась. – Теперь… я не знаю. Я не знаю, что это было.

Эль скрестила загорелые руки на груди.

– Ясно.

Я понятия не имела, что пыталась прочесть в этих серо-стальных глазах.

– Я просто подумала, что тебе следует знать правду. И это правда.

Эль пристально смотрела на меня.

– Я знаю Джесси, дорогая, – сказала она. – Я видела его со многими женщинами. Видела, как он просыпался рядом со мной. Видела его и с тобой тоже. Если бы у вас все было по-настоящему, я бы это поняла. Если не было – тоже. В любом случае тебе не обязательно было приходить ко мне домой, чтобы сказать об этом.

– Я просто подумала, что тебе стоит услышать это от кого-нибудь лично, а не так, как это вышло, – сказала я ей. – Я видела, что говорят в прессе, и ты должна знать, что это неправда. Тебя не заменили в одночасье. Не было никаких измен, и ты заслуживаешь того, чтобы это знать. Я не хотела, чтобы тебя публично позорили из-за всего этого.

Эль еще какое-то время разглядывала меня, а затем сделала то, чего я меньше всего ожидала. Она рассмеялась. Быстро, безрадостно.

– Милая, – сказала она, – если я не смогла