Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

Рада улыбнулась.

— Ты лучшая моя подруга во всем мире, — сказала я растрогавшись.

— Главное, чтобы все закончилось хорошо, — вздохнула она.

Чего только мне стоило с вечера делать вид, что ничего не происходит, в то время как внутри все переворачивалось от ужаса. Я боялась. Боялась снова оказаться за пределами уютного и безопасного дома Сибирских. Оказаться один на один с такой силой, которая меня сломает и сомнет.

Что будет, когда я встречусь с отцом. Кого он мне прочит в женихи? А что, если он сразу же поставит мне эту самую метку, и тогда нам больше не быть с Яром? Может, это наш последний вечер вместе.

Я даже подумала, а не остаться ли мне у Яра на ночь. Пусть все случится именно сегодня. Пусть у нас будет эта ночь вместе. Но поняла, что не смогу расслабиться и быть с ним душой и телом. Все время буду думать о маме. Сомнительно все выйдет. Нет. Пожалуй, не сейчас.

— Яр, давай мы побегаем сегодня вдвоем. Поделаем квестики? — предложила я.

Так мы и сделали. Спустя два часа, когда пора была идти к себе, чтобы дать рано встающему Яру возможность выспаться, я все-таки не выдержала. Бросив мышь и клавиатуру, подошла и обняла его сзади.

Ярослав замер. Я ощутила, как напряглись все его мышцы. Его горячая ладонь накрыла мои руки.

— Вера…

— Поцелуй меня, пожалуйста… — выдохнула я и в тот же миг оказалась у него на коленях.

Яр немедленно исполнил мою просьбу, но скоро оторвался от моих губ и спросил:

— Маленькая, ты чего? Я чувствую, с тобой что-то происходит, но ты молчишь…

— Мне плохо. Я очень боюсь, — ответила я насколько могла, честно. — Мне, кажется, что вот-вот случится что-то плохое. Я так устала от этого состояния, Яр…

— Милая!

Ярослав принялся целовать мои щеки, по которым ручьем струились слезы. Он стискивал меня в объятьях, гладил по волосам. Я спряталась у него на груди.

— Люблю слушать, как бьется твое сердце, — шепнула, боясь, что слышу этот звук в последний раз, и снова расплакалась.

— Златовласка, ну чего ты? Я скоро тоже заплачу от безысходности. Я не могу сделать счастливой свою пару! Что же мне делать?

Мне так хотелось сказать: «Отпусти… Просто отпусти!»

Но, противореча собственным мыслям, я вцепилась в него. А потом мне в голову пришла совсем уж сумасбродная мысль.

— А ты можешь… Можешь снова покатать меня на спине? Я тогда не в себе была, теперь все кажется сном. Хочу снова посмотреть на тебя-волка.

— Хорошо, идем. Только оденься потеплее. Сегодня холодно.

— Может, и Лизу с нами позвать? Интересно же, как она в медвежьем обличье выглядит? — Я выдавила слабую улыбку.

Кто знает, может, я и правда вижу всех их в последний раз?

— Тогда и Раду можно с нами взять, если ты не против. Она на лыжах покатается. Или на снегоходе? — предложил Яр.

— Не против. У нас настоящая спонтанная ночная прогулка получится.

Удивительно, но впервые за все время мне немного полегчало. Мне очень нужен был позитивный настрой, чтобы действовать завтра решительно.

Девочки, взбудораженные моим предложением, с радостью согласились. Шагая по тропинке к охотничьему домику, спрятанному в лесу, неподалеку от мы почти весело болтали и смеялись. Лизка заявила, что так и так собиралась сегодня побегать. Природа, мол, требует.

— Потому ты столько трескаешь в последнее время? Природа требует? — не удержалась и поддела ее я.

Как ни странно, Лиза только кивнула, а Яр пояснил:

— Она совсем недавно обернулась. Организм еще тратит на оборот излишне много энергии, вот и хочется есть постоянно. Я тоже в свое время жрал, как не в себя. Кстати, Лиза, а ты охотишься?

Сестра покраснела и отрицательно мотнула головой.

— Ха! Пацифистка! — поддел ее Яр. — Косулю задери и полегчает, или зайца какого.

— Не хочу! — буркнула Лизка.

— Надо! — настоял Ярослав. — Даже необходимо, уж поверь.

— Яр, избавь нас от этих подробностей, а! Мы с Верой хотим видеть в вас милых пушистиков, а не хищных зверей с окровавленными мордами. Не рушьте ваш сказочный облик в нашем воображении.

Я была с ней согласна.

— Ладно-ладно. Больше не буду. — Яр рассмеялся. — Лиза, ты первая. Рада, лыжи? Снегоход?

— Снегоход. Я на лыжах за вами не поспею, — тут же отозвалась подруга и свернула за угол, где парковалась техника.

Яр пошел за ней, видимо, давая Лизе время раздеться, и вскоре я услышала шумное дыхание и какое-то кряхтение.

— Вера, не пугайся, это Лиза.

Рада указала на угол дома, из-за которого торчала медвежья голова.

— О-фи-геть… Здоровенная! Ужас просто! — выдохнула я и, спохватившись, спросила у Яра: — Она же нас понимает?

Медведица возмущенно заревела и поднялась на дыбы, дотянувшись головой до ската крыши.

Яр рассмеялся.

— Конечно, понимает! Только сказать ничего не может.

— Ой…

Выходит, и Ярослав тоже все понимал, когда я просила его перегрызть мне горло по быстренькому… Жесть…

Я повернулась и обняла его за талию. Прижалась.

— Ты чего? Испугалась? — неверно понял меня он. — Давай, тогда тоже покатаемся на снегоходе. Будешь меня обнимать…

— Нет. Просто вспомнила, что говорила тебе, когда первый раз увидела тебя-волка.

— Зато потом ты сказала, что меня любишь.

— Я думала, что ты мне снишься! — возмутилась я.

— Ну вот…

Ярослав скорчил грустную рожицу, и я поспешила исправиться. Да и когда, если не сейчас?

— Но я и правда тебя люблю, Яр.

Глаза любимого полыхнули расплавленным золотом.

— Я тоже тебя люблю, моя Вера.

Он наклонился и поцеловал меня. Его губы были такими теплыми и нежными. Настойчивыми. У меня голова закружилась от этого поцелуя, и внутри все перевернулось от мысли, что возможно, мы делаем это в последний раз…

— Ну, мы тогда пойдем, наверное, — пробормотала Рада. — Да, Лиз?

— Погодите! — спохватилась я и, оторвавшись от Ярослава, храбро направилась прямо к медведице. — Я еще тебя не погладила.

Лизка издала такой странный звук, будто бы вуки из «Звездных Войн». И почему-то я поняла, что она не слишком то хочет, чтобы ее гладили.

— Ничего-ничего. Не каждый день тебя сестра няшит, — сказала я, хватаясь за шерсть по обеим