Обещанная ему - Софи Вебер

— Знаю, что ты хочешь поговорить. Возможно, задать вопросы. Я слушаю.

— Я… по поводу ребенка.

— ЭКО, ты хотела сказать? — уточняет Ахмед, отложив столовые приборы в сторону.

— Да, его. Я не очень понимаю, как это будет и почему, — немного смущаясь, произношу я. — Нужна будет какая-то подготовка и… я же не…

Замолкаю, не зная, как описать это. Не говорить же ему все прямо, ведь он и так прекрасно знает, что у меня и отношений с парнями толком не было, не то, что чего-то большего.

— Я уже сказал, что твоя невинность не проблема. Я проведу с тобой одну ночь, после этого мы можем обратиться в клинику и начать подготовку.

Вскинув голову, изучаю его расслабленную позу и уверенное выражение лица. От упоминания того, что все быстро решаемо, мне становится не по себе. А то, что придется провести ночь с этим мужчиной, еще сильнее ударяет по итак расшатанным нервам. Я не понимаю, как это будет, да и не хочу. Тех любовных романов, что я читала, совершенно точно недостаточно для понимая всей сути того, что должно произойти. Я хотела знать больше, но не решалась задавать столь откровенных вопросов.

Мне трудно согласиться с ним. Принять это все и примерить на себя. Осознать, наконец, что это неизбежно.

— Возможно, нужно будет узаконить наши отношения, но не переживай об этом, после всего мы сможем развестись. Я обеспечу твою жизнь и…

— Подождите, — обрываю его на полуслове. — А ребенок? Он… вы заберете его у меня?

— Вика, — Ахмед размещает свои сильные руки на столе и выдыхает, хотя я вижу, что его терпению медленно приходит конец. — Я понимаю, что для тебя это все странно и ново, но я не могу оставить тебя рядом с собой в качестве жены. На некоторое время возможно, но после я буду вынужден развестись с тобой. И да, ребенок, конечно же, останется со мной. Его единственным воспитателем буду я. Ты же, по сути, исполнишь лишь роль суррогатной матери. Инкубатора, если можно так выразится.

Я не верю тому, что слышу. Не хочу верить. Инкубатор? Я не могу быть инкубатором, я живая. И я никогда не рожала детей, чтобы просто взять, выносить, родить, а после забыть, что когда-то сделала это. И пусть сейчас я не хочу малыша, но я уверена, что едва я почувствую его слабые толчки, едва услышу его плач, больше не смогу оставаться в стороне. Я полюблю его. Так ведь у всех происходит? Просыпается материнский инстинкт, желание защитить малыша, быть рядом, дарить ему тепло и ласку.

— Как я могу отдать ребенка, если буду чувствовать его все это время? — обреченно спрашиваю, заведомо зная, что сделаю что угодно, лишь бы не идти на эту сделку.

— Ты переоцениваешь беременность, Виктория, — холодно говорит он. — Я понимаю, что какие-то чувства ты, возможно, испытаешь, но подумай… — мужчина делает паузу, после чего продолжает: — Что есть у тебя сейчас? Отец, готовый в любой момент отдать тебя кому-то другому? Сводный брат, осматривающий тебя так, будто ты уже принадлежишь ему? Что ждет тебя дальше? Голод, холод, потребность работать, не покладая рук. Ты сможешь избавиться от этого всего, если согласишься. У тебя будет дом, машина, все, что захочешь, сумма, что позволит безбедное существование. Подумай об этом.

— Что будет, если я откажусь? — осторожно спрашиваю.

— Ничего не будет, — чеканит он. — Ты в тот же день отправишься обратно к отцу и брату, продолжив жизнь с ними.

— А долг?

Я знаю, что спрашивать бесполезно. Мужчина был бы глупцом, если бы простил долг просто так.

— Я похож на слабоумного, Виктория? Конечно, я потребую свои деньги обратно. Возможно, агрессивно. Ты же понимаешь, что три миллиона долларов слишком большая сумма, чтобы забыть о ней.

Я киваю и сжимаю руки в кулаки под столом до острой боли от ногтей на ладонях. Сжимаю, зная, что возможно царапаю кожу до крови, но разве это важно? У меня есть выбор, и он, как хозяин положения, предоставляет его мне, прекрасно понимая, что я сделаю так, как хочет он. Я знаю, что не могу вернуться назад. Не в силах просто взять и закрыть глаза на все происходящее, сделать вид, что ничего не было и вернуться домой. Как знаю и то, что не смогу за себя постоять. Ахмед же потребует возврат долгов, и что тогда? Что будет со мной? Уйти просто так я не смогу, потому что Стас найдет меня. А от этого еще страшнее.

— Я дам тебе время подумать, — говорит он тоном сжалившегося над подданным короля. — До завтрашнего ужина, — добавляет он. — Медлить я больше не могу.