Право на одиночество - Анна Шнайдер

– Доброе утро, – раздался позади голос Громова. Я обернулась. Он стоял в дверях своего кабинета и, смущённо улыбался, протягивая мне небольшой подарочный пакетик.

– Вчера я не успел поздравить тебя. Вот, стараюсь наверстать упущенное.

Я взяла пакет и заглянула внутрь. Еле сдержав вздох облегчения, выудила на свет божий две книжки – одна называлась «Тайная жизнь пчёл», а вторая – «Цветы для Элджернона».

– Я очень люблю эти романы. Сначала я не хотел дарить тебе книги, но потом подумал, что именно им ты будешь рада больше всего.

Я благодарно кивнула и улыбнулась, положив книги и букет на свой стол. Мгновением позже Максим Петрович уже стоял рядом и сжимал моё лицо в ладонях.

– Как ты? – спросил он тихо, заглядывая в глаза.

– Лучше, – ответила я честно. – Спасибо за всё.

Он улыбнулся и, наклонившись, стал целовать мои щёки – только щёки – лёгко и дразняще, поминутно отрываясь и заглядывая мне в глаза, словно спрашивая разрешения на свои действия. И с каждым этим поцелуем у меня как будто сваливался с души очередной камень.

– Больше не пугай меня так, как вчера. Никаких обмороков, хорошо?

– Я постараюсь, – ответила я, улыбаясь.

Несколько мгновений Максим Петрович молчал. А затем вздохнул и, погладив меня по щеке, сказал тихо и как-то виновато:

– Прости меня за это… Но я просто не могу иначе. Наташа, у меня есть свободная квартира. Если я предложу тебе поехать туда со мной… что ты ответишь?

Я вздрогнула, как от удара. Я не ожидала от Громова таких предложений… Но в его глазах я увидела такую горечь и боль, а ещё – отчаяние, надежду и чувство вины, что просто не смогла ответить грубостью или колкостью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вы же знаете, Максим Петрович…

Он грустно кивнул.

– Знаю. Но надежда умирает последней.

Я только вздохнула.

Через пару дней после моего дня рождения пришла огромная посылка от Антона. Друг решил компенсировать своё отсутствие присутствием подарков, поэтому я потратила почти целый день, разгребая всё это великолепие. Кофточки, брюки, платья, юбки, даже нижнее бельё, шкатулочки и статуэтки, а главный сюрприз – большой планшетный компьютер – были рассованы по разным углам комнаты. Только планшет я положила на стол в маленькой комнате, искренне недоумевая, зачем он мне нужен, если есть компьютер и ноутбук.

Кстати, официального поздравления от издательства так и не последовало. Видимо, Громов похлопотал. Но по отдельности ко мне очень многие сотрудники подошли и поздравили. Я была только рада такому исходу – всё-таки отсутствие цветов положительно сказывалось на моём здоровье и душевном благополучии.

Приезжала даже Лисёнок. Подарила мне собственноручно нарисованную открытку и шарфик, который она тоже связала сама. Сказать, что мне было приятно, значит, ничего не сказать. А Громов только радостно улыбался, глядя, как его младшая дочь кулем повисла на мне, шепча на ухо поздравления.

В начале ноября, как раз когда я по-тихому справила четвёртую годовщину смерти родителей – съездила на кладбище в компании Мира – наша организация стала готовиться к грандиозному событию – корпоративной вечеринке в честь дня рождения издательства. Это обсуждалось во всех туалетах и коридорах – когда и где состоится сабантуй, будут ли выдавать премии… Особенно всех интересовали, конечно, премии. А вот мне было интересно, нельзя ли куда-нибудь смыться и не присутствовать на этом мероприятии.

Причины таких мрачных мыслей были следующие. Во-первых, на это безобразие вознамерился прийти Мир, и я больше всего боялась, что кто-то заметит наши с ним странные отношения.

Но была и вторая причина. Жена Громова. Она должна была явиться на праздник, и мне что-то совсем не хотелось с ней встречаться…

Однако когда я и об этом рассказала Миру, он меня чуть не сожрал.

– Слушай, Наташа, ты в последние дни головой ни обо что не ударялась? Нет? А очень похоже.

– Это ещё почему? – надулась я.

– Да потому что это совершенно не в твоём характере – бояться какую-то женщину и прятаться от неё по тёмным углам! Что она тебе сделает-то?

– Да не в этом дело…

– Я понимаю, неприятно. Но не лучше ли взглянуть в глаза своим страхам? Ты же сама признавалась, что тебе интересно было бы посмотреть на жену Громова. Вот и посмотришь. Это официальное мероприятие, так что выдирать волосы она тебе точно не будет. Да и не за что пока, – усмехнулся Мир.

Я вздохнула, признавая его правоту. И в итоге даже не успела опомниться, как была вовлечена Светочкой в постыдное для меня занятие, а именно – шоппинг с целью приобретения платья для корпоратива. Этих платьев, правда, от Антона пришёл целый шкаф, но подруга почему-то вбила себе в голову, что у меня нет ничего подходящего, и нужно срочно купить что-нибудь потрясающее. Кого именно я должна потрясать своим платьем, Светочка не уточняла.

Но в конце концов, оказалось, что шоппинг со Светой – дело не такое уж неприятное. Нужное платье она нашла за десять минут, и село оно действительно потрясающе – тёмно-синее, до пола, с элегантными разрезами по бокам и глубоким декольте, я в нём выглядела каким-то неземным существом.

– Блин, Зотова, – закатывая глаза, заявила Светочка, – как я тебе завидую! Ты такая красивая, сил нет.

Почему-то вспомнился Мир с его «слишком красивая», и я начала глупо улыбаться, представляя, что он скажет, увидев меня в этом платье. Главное, чтобы остальные не заметили, что мы знакомы гораздо ближе, чем показываем.

День рождения издательства приходился на середину ноября. Руководство объявило официальный выходной, а вечером все должны были съехаться к ресторану в центре города. Мир предлагал отвезти меня, но я, закатив глаза, отказалась, заявив, что тогда всей конспирации придёт конец. Пришлось вызывать такси, чтобы не тащиться в метро в таком потрясающем платье на зависть остальным пассажирам.

Когда я вошла в зал ресторана, половина издательства уже ходила из угла в угол, точнее, от одного шоколадного фонтана к другому. Я ухмыльнулась – зрелище было забавное. Чтобы до начала официальной части никто не заскучал, в качестве аперитива были предложены три фонтана – из белого, молочного и чёрного шоколада. И сотрудники с лицами пятилетних детей, первый раз попавших в кондитерский магазин, бегали туда-сюда, делясь впечатлениями.