Шрамы - Вера Холлинс

Я чуть не выронила телефон.

— Ты права, я влюблена в жизнь, в растения, в насекомых и…

— Ладно, ладно. Я поняла. Но что это было сегодня? Ты и Мейсен?

Настал момент, когда я осознала последствия своих слов.

— У нас с Барби ничего не было. То, что ты видела сегодня, не имело никакого значения. Возможно, мы и заключили перемирие, но это ничего не меняет. Понимаешь? Ничего.

Она сжала губы, стараясь сдержать улыбку.

— Я понимаю. Ничего.

На экране моего телефона появилось новое сообщение, но я раздраженно сунула его в карман.

— Почему все так настойчиво спрашивают обо мне и Барби? Что ты хочешь знать? Ладим ли мы? По какой-то безумной иронии судьбы, да, ладим. Неужели я все еще ненавижу его? Да, я не знаю. Хочу ли я видеть, как его раздавят, как букашку? Да, я хочу. Должна ли я…

— Ладно, я поняла твою точку зрения. Но что такого особенного в том, что вы двое ладите?

Я отвела взгляд и заметила Шрейю, которая разговаривала с чьим-то внуком в другом конце гостиной. Матео тоже был здесь, он беседовал с мистером Джеем, но его внимание было приковано не к дедушке, а к Шрейе. Он пристально наблюдал за ней, пока она флиртовала с парнем нашего возраста.

— Мы официально объявили перемирие. Или что-то в этом роде, — произнесла я.

— Это что-то новенькое. Как это произошло? — Поинтересовалась Сара.

— Это из-за… — Я провела рукой по лицу и тяжело вздохнула. — Это долгая история.

— Я понимаю, — ответила она.

Сара не настаивала на ответе, но это не помешало мне почувствовать себя виноватой за то, что я снова отдалилась от неё. Я вспомнила наш разговор в понедельник. Я так долго скрывала свои истинные чувства и отказывалась от любой помощи, что всё внутри меня было перемешано и закупорено.

Я заметила, как Матео прищурился, когда парень наклонился ближе к Шрейе, чтобы показать ей что-то на своем телефоне, и встретилась взглядом с Сарой.

— Хорошо, если тебе нравится кто-то, кто, скажем так, не совсем хорош, это делает тебя глупой? — Спросила я ее, переминаясь с ноги на ногу.

Она склонила голову набок.

— Что ты считаешь не совсем хорошим?

— Я говорю не о том, что хоронить трупы на заднем дворе — это плохо, а о том, что это очень плохо.

Она заправила прядь волос за ухо.

— И каковы же положительные качества этого человека?

Никаких, хотела я сказать, но это была откровенная ложь.

Я смотрела куда-то вдаль.

— Он может быть хорошей компанией. Он может быть заботливым и готовым сделать все для тех, кто ему дорог. Он… он осторожный и умный. И он самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречала, но все эти словесные перепалки с ним… Мне это даже нравится. Это весело.

— То, что ты симпатизируешь Мейсену, не делает тебя глупой, — мягко сказала она, и я резко повернула голову, хмуро глядя на неё.

— Мне не нравится Мейсен! — Воскликнула я.

Она не поверила мне ни на мгновение.

— Я понимаю, почему ты отрицаешь это. Я сама прошла через это, испытывая чувство вины, и у меня было много сомнений, прежде чем я сошлась с Хейденом. Но это нормально — чувствовать неуверенность или не контролировать себя. Это нормально — не отличать добро от зла. Ты всего лишь человек.

— Это не нормально, не для меня. Мне нужна определенность. Мне нужны четкие ответы. Я не могу смириться с неясностями. Я ненавижу неясности.

— Но этот мир полон серых оттенков. Послушай, я понимаю. Я действительно привыкла воспринимать людей через черно-белый фильтр, разделяя их на отдельные группы, не осознавая, что оценивать кого-то как исключительно хорошего или исключительно плохого — это нереально. Но если ты продолжишь игнорировать чью-то положительную сторону только потому, что слишком сосредоточена на его негативных поступках, ты можешь упустить множество замечательных моментов.

— Но как я могу не думать о его плохих поступках, когда то, что он сделал, было действительно плохим? Возможно, это уже не исправить.

Она пожала плечами.

— Тогда, если ты считаешь, что это уже не изменить, то, вероятно, так и есть.

— Это совсем не помогает.

Она вздохнула.

— Я не могу дать тебе ответ, Мел. Ты узнаешь это, когда придет время. Просто помни, что люди могут меняться. Но если ты не сможешь забыть прошлое, это тоже нормально. Просто прислушайся к себе.

Если бы я прислушалась к себе, я бы растерялась, но она была права. Я была единственной, кто мог найти свой ответ. Ни она, ни кто-либо другой не могли мне помочь.

Я указала на Матео.

— Мне кажется, Матео начинает нравиться Шрейя. Видишь, как он следит за ней глазами? Он делал это всё это время. — Шрейя теперь помогала одной из дам встать, и на лице Матео появилась лёгкая улыбка.

Сара улыбнулась.

— Я рада, потому что, похоже, Шрейе он тоже нравится, и она хорошая девушка. Он заслуживает счастья.

Я кивнула, размышляя о своём счастье. С той ночи в лесу, когда моя жизнь превратилась в настоящий ад, каждый новый день был попыткой справиться с трудностями. Но потом появился Мейсен, и моя жизнь словно покатилась по наклонной. От ненависти до страстного желания — эти чувства помогли мне забыть обо всём плохом.

Время, проведённое с Мейсеном, заставляло меня чувствовать себя живой. Оно приносило утешение и давало ощущение, что я не так одинока. Впервые у меня появился способ пережить свои страхи, не прибегая к саморазрушению. Однако я понимала, что этот хрупкий мир был лишь временным.

И я задавалась вопросом, смогу ли когда-нибудь понять, почему из всех людей именно в Мейсена я влюбилась?

После работы я провела время с Сарой и вернулась домой около одиннадцати часов. Мама никогда не возражала против того, чтобы я задерживалась допоздна, а теперь, когда мне исполнилось восемнадцать, она даже не потрудилась сообщить мне, когда приходить домой. Ранее она написала мне сообщение, в котором просто сказала, что идет спать, и попросила не забыть запереть дверь, когда я вернусь.

Когда я притормозила у наших ворот, то заметила «Корвет» Мейсена, припаркованный на другой стороне улицы. Мое сердце забилось быстрее. Мейсен прислонился к капоту, сжимая в руке телефон. Он поднял голову и улыбнулся мне, и мое сердцебиение ускорилось до предела.

Он здесь. Он пришел, чтобы увидеться со мной.

Я припарковалась перед воротами и вышла из машины, поджав губы,