Ной Морсвод убежал - Джон Бойн

– Ну, много чего я в жизни слыхал, – сказал старик, отложив на миг стамеску. – Но ни разу не рассказывали мне, как чья-то мама превратила бассейн в пляж. Какая необычайная история!

– Я же говорил, в ней стало много удивительного, – ответил Ной.

– Говорил, это правда. Но от этого мне только интереснее, почему ты от нее убегаешь, только и всего.

Ной задумался.

– Ну, я собираюсь мир посмотреть и попасть в отличное приключение, – объяснил он. – По-моему, мне больше не стоит ходить в школу, как вы считаете? Я очень сообразительный. Вообще-то я седьмой самый умный у нас в классе.

– А сколько человек в твоем классе? – спросил старик.

– Тридцать. – Ной был явно очень доволен собой.

– Тогда это, наверное, что-то, – тихо произнес старик. – Но образование не повредит любому искателю приключений. И даже великим искателям приключений время от времени нравится возвращаться домой.

– Может, и я когда-нибудь вернусь, – ответил Ной, поразмыслив над этим. – То есть, когда вырасту. И заработаю себе целое состояние. – Мальчик встал и подошел к каминной полке. Снял с нее картинку в рамке и рассмотрел ее. – Это ваш отец? – спросил он.

– Этот его портрет я нарисовал, когда сам был мальчишкой, – сказал старик. – Держу теперь его здесь, чтобы не забыть, как он выглядел.

– А похож?

– Вообще-то не очень, – признался старик. – Но мне кажется, я уловил что-то у него вокруг глаз. Конечно, мне этот портрет здесь совсем не нужен. Я и так все время чувствую, что отец тут.

Ной нахмурился.

– Тут? – переспросил он. – В лавке игрушек?

– Само собой, не физически тут, – пояснил старик. – Но все здесь мне о нем так или иначе напоминает. Он принадлежит этому месту. И от того, что я это помню, я счастлив.

Ни слова не говоря, Ной поставил картинку на место, а когда поднял голову, понял, что смотрит на собственное отражение в зеркале. По крайней мере, он сперва решил, что это его отражение, но через несколько минут лицо перед ним начало меняться. Оно немного вытянулось, потом раздалось в ширину, потом стало симпатичнее, потом на нем пробилась бородка, словно он забыл побриться, потом она исчезла. Мгновение спустя на нем уже были очки, и выглядел он в них очень привлекательным. А после этого – уже немножко не таким привлекательным, и на лбу проступили морщины. Потом немного заслезились глаза, появились усы, а волосы на голове начали редеть и исчезать вовсе. И наконец, лицо в зеркале быстро улыбнулось ему и растворилось, а на Ноя глянул он сам, восьмилетний и изумленный.

– Как необычайно! – воскликнул Ной Морс-вод.

– Что такое? – Старик, не вставая из-за стола, посмотрел на него.

– Зеркало, – ответил мальчик. – Сначала там был я, потом я, но немного старше, потом дядька, а в конце старик. Это какая-то игра?

– Нет, не игра, – ответил старик, подошел и посмотрел на собственное отражение, которое ничуть не поменялось: он так и остался стариком. – Хватит, Чарлз, – сказал он зеркалу. – Напугаешь мальчика.

Когда он отошел, Ной еще раз глянул на себя в зеркале: интересно, что же будет дальше? Но больше ничего не случилось. Там осталось просто его лицо – все тот же Ной Морсвод, ничего особенного, ничего ужасного, домой писать не о чем.

– Но ты мне по-прежнему еще не рассказал, из-за чего ты убегаешь, – сказал старик, садясь снова. – Родители плохо с тобой обращались?

– Нет! – быстро ответил Ной и покраснел. – Нет, это здесь вообще ни при чем.

– Тогда, боюсь, я просто не понимаю, – сказал старик. – Когда я убегал от отца, мне хотелось стать великим бегуном, и, в общем, время убежало со мной. А ты? Ты ведь никакой не бегун, правда?

– Ну, бегать-то я умею, – слегка обиделся Ной. – Я бронзовую медаль завоевал за пятьсот метров на школьных соревнованиях в прошлом мае.

– Бронзовую, говоришь? – переспросил старик. – Третье место, значит?

– Третье – тоже место, – резко ответил Ной. – Из тридцати. Ничего позорного в третьем месте нет.

– Конечно, – согласился старик. – Это просто я к такому месту не привык, вот и все.

– Короче, – сказал Ной и отвел взгляд – он сомневался, стоит ли все рассказать старику или лучше тихонько посидеть в углу, закрыв лицо руками. – Родители никогда ко мне плохо не относились, – сказал он, стараясь утишить ту боль, что разливалась у него по всему телу и искала из него выход. – Мне не понравилось, что вы так сказали.

– Тогда прости меня за это. – Старик теперь сел на трехногий табурет, возникший у него за спиной как раз вовремя, чтобы он не упал на пол. Он снова взял стамеску и принялся за прежнюю марионетку.

– Ничего, – ответил Ной, поднял к нему голову и чуть улыбнулся, а потом очень глубоко вздохнул. Какую-то минуту они смотрели друг на друга, не отводя глаз, а потом Ной глянул вбок и вновь подтянул к себе сундучок. Засунул в него руку и вытащил новую куклу – симпатичного молодого человека, по виду – слегка нервного. На голове у него красовалась золотая корона. – Кто это? – спросил Ной.

– Один мой знакомый, – ответил старик. – Принц, как ни странно. Из другой страны. Жил, конечно, очень давно. Я тогда сам еще был мальчишкой.

– И ваш отец сделал его куклу? Они дружили?

– О нет, – ответил старик, быстро покачав головой. – Нет, Паппо никогда не знался с такими людьми. Он даже из деревни этой никуда не выезжал с того дня, как мы здесь поселились.

– Так а зачем тогда он сделал эту куклу? – спросил Ной и потянул Принца за проволоку. Глаза у куклы закатились наверх, словно молодой человек рассматривал небеса.

– Потому что с ним познакомился я, – объяснил старик. – Он важен для моей истории. Это случилось после того, как окружная комиссия назвала меня самым быстрым бегуном в радиусе пятидесяти трех миль и я стал очень знаменитым. Мне пришло приглашение уехать из деревни и показать свое мастерство в других местах. Оно было первым, и я его принял, пообещав, что сразу вернусь.

– И вернулись?