Ной Морсвод убежал - Джон Бойн

Принц оказался легче, чем я предполагал, и едва я привык к его тяжести, как понял, что он не сильно-то и мешает. Мне удалось прибыть в Шотландию поздним вечером, а там, к моему удивлению, Принц не пожелал входить в замок, а улегся на траву смотреть в небо.

– Посмотри только туда, – сказал он. – Вон Большая Медведица.

– Где? – спросил я и прищурился.

– Вон. Большой Ковш, показывает на север. Видишь?

– А, да, – сказал я восторженно, потому что раньше никогда его не замечал. – Конечно.

– А там – Персей, – продолжал Принц, показывая на другое скопление звезд. – А вон Кассиопея, Королева на троне.

– Так вас, значит, звезды интересуют? – спросил я.

– Очень, – признался Принц. – Если честно, я бы хотел стать астрономом, только мне родители не дают. Говорят, я должен быть Королем. – Он скорчил такую гримасу, будто его отправили спать пораньше, потому что завтра с утра всем предстоит долгая поездка.

– А просто отказаться нельзя? – спросил я.

– Невозможно, – вздохнул Принц. – Если я не стану Королем, корона достанется моему младшему брату.

– А почему это плохо? – спросил я.

– Он идиот, – ответил Принц. – У него ничего не получится. А после него она перейдет в другую ветвь семьи, с которой мы не разговариваем. Нам всем тогда конец. Матушка ни за что не дозволит такого.

– И поэтому они вас отправили сюда, – сказал я. – Как бы в школу.

– Как бы, – согласился он.

– Меня тоже в школу отправили, – сказал ему я. – Мне там не очень понравилось. Но потом стало лучше. Когда я понял, что у меня хоть что-то получается неплохо. Ладно, я, наверное, лучше внутрь зайду – за дневником вашей мамы и папиным ружьем.

Во дворце меня дожидался пожилой господин. Смотрел он на меня со смесью раздражения и страха, как будто я проник сюда его ограбить.

– И кто ты такой будешь? – спросил он. По коридорам разнеслось эхо.

Я сообщил ему, как меня зовут, зачем я здесь, и он, судя по всему, счел причину моего появления веской.

– Я прозываюсь Романус Плекторум, ранее из Роттердама, – рек он. – А Принц, стало быть, с тобой? – переспросил он без особого воодушевления.

– Он снаружи, – сообщил я. – На травке. Вам тут, похоже, не очень нравится, если позволите заметить.

– Совсем не нравится, – ответил господин. – Меня против моей воли призвали в это жуткое место натаскивать мальчишку. В Роттердаме я только что закончил строить замок со стеклянной крышей, чтобы не тратить денег на электричество. Я бы сэкономил себе целое состояние. У себя в стране я известен как величайший скряга современности. Это большая честь для меня.

– А когда стемнеет? – спросил я. – Как тогда что-то видеть?

– Свечи, мальчик мой, свечи! Я строил замок шесть лет и только вселился в него, как пришло письмо от Короля и Королевы. Теперь замок со стеклянной крышей пустует, и кто знает, что с ним произойдет. Я же застрял здесь. Вот тут! – взревел он, озираясь и ужасно себя жалея. – Ладно, следуй за мной. Я покажу тебе, где кабинет Королевы. – И он повел меня чередой темных коридоров, отделанных деревом.

Я вошел в огромную комнату и взял со стола книгу. И только теперь заметил, сколько оленьих голов висит здесь на стенах. Каждая великолепнее соседней, и все прибиты к деревянным дощечкам, а на каждой вырезана дата – тот день, когда Король застрелил этого оленя. Я подошел, заглянул животным в глаза – и совершенно точно разглядел в них боль и муку, которые они чувствовали, когда, невинные, падали наземь. Я нахмурился и покачал головой, заметив огромное ружье, стоявшее в углу, – то самое, что причинило столько ненужных страданий и вызвало столько смертей.

– Вот ваш дневник, мэм, – сказал я Королеве следующим вечером, вручая ей книгу.

– Значит, не ошибались, когда о тебе такое рассказывали, – произнесла Королева. – Это и впрямь было быстро. А наш сын, Принц, – как он? Наставник рад был его видеть?

– А, это… – ответил я, жалея, что не успел толком приготовиться к ответу: один из недостатков умения быстро бегать в том, что мало времени остается на раздумья. – Да, мне кажется, они отлично поладили. Только решили, что Шотландия – и впрямь не лучшее место для образования мальчика.

– Не лучшее? – взревел Король. – Но шотландцы – второй самый разумный народ на свете после ирландцев.

– Очень может быть, – ответил я, – да только там ужасно холодно, и мистер Плекторум сказал, что зиму в замке он не переживет, а Принцу станет гораздо хуже, чем есть. Они оба вернулись в Роттердам и продолжат образование Принца там. Он сказал, что напишет вам, как доедут.

Королева от этого известия заворчала, но не сказала ничего.

– А мое ружье? – рявкнул Король, и по его бороде стекла струйка слюны: он уже чуял в ноздрях запах пороха, а на губах ощущал вкус дичи. – Ты же не забыл мое ружье, а?

– Не смог его найти, сир, – пожал плечами я. – Извините.

Из королевского горла вырвался звериный рык, и он чуть было не бросился на меня.

– Могу сбегать еще разок, если очень хотите, – нервно предложил я, прекрасно зная, что даже если я еще раз туда побегу, ружье этому человеку не принесу все равно.

– Боже милостивый, не стоит, – сказала Королева, качая головой и одновременно ослабляя на шее мантилью. – Ты совершил достаточно. Да и нам недосуг тут стоять с тобой весь день. Королю пора принимать лекарство, а скоро у ворот соберутся туристы. Надо еще хлеба накрошить, чтоб их покормить, а то они начинают галдеть. А сбегай-ка разок ко дворцу, а я время засеку? Просто так? – Из накидки она извлекла часы и поднесла палец к большой кнопке сверху. – За дворцом растет очень симпатичный лавандовый куст, ты его сразу увидишь. Принеси мне с него цветок, чтоб я убедилась, что ты обежал его вокруг.

– Вот этот, мэм? – Я протянул руку и подал ей изумительную лиловую веточку лаванды.

– Потрясающе, – сказала Королева, качая головой.

– Ну что вам на это сказать? – улыбнулся ей я. – Я довольно проворен.

Через пару лет мне случилось быть в Роттердаме на Забеге Столетия, и я навестил Принца. Оказалось, что мы все устроили хорошо. Принц многому научился у своего наставника – но учился он под стеклянной крышей замка и все время смотрел в небо. Все были счастливы. Даже Паппо, когда я вернулся домой.

– Ты на день опоздал, – сказал он мне, но улыбнулся с облегчением.

– Но всего на день же, – ответил я.

– Ты вернулся, – сказал он и обнял меня. – Это главное. Ты сдержал слово.