Ной Морсвод убежал - Джон Бойн

– Это другая королева, – покачал головой старик. – Тех Короля и Королевы, с которыми я встречался, давно уж нет.

Он протянул руку и взял у Ноя марионетку, с нежностью посмотрел на нее, провел пальцем по резным узорам королевского наряда, а потом глубоко вздохнул. Затем отдал куклу мальчику, а тот положил ее на стол рядом с миссис Бляхе и мистером Свистлом.

– Похоже, ваш папа очень радовался, что вы вернулись, – сказал Ной. – Ему без вас было очень одиноко?

– Ну конечно же, – сказал старик. – Родителям всегда очень одиноко, когда детей нет с ними рядом. Ты разве не знал? Да и друзей у него тут почти не было. Конечно, оставался осел, который нас встретил, когда мы только пришли в деревню. Хотя он больше мне был другом, чем отцу, – мы-то с ним почти сверстники. И еще была такса – вечно останавливалась поболтать. Они с Паппо очень ладили.

– Я утром с этим таксом познакомился, – радостно поделился Ной. – Он-то мне и рассказал про дерево у вашей лавки. Очень был любезен. Хотя, похоже, легко обижается.

– Да, он у нас обидчивый, но пес очень достойный, очень. Мы с ним крепко дружим. Эти такса и осел, наверное, нынче единственные мои друзья.

– А мой ближайший друг – Чарли Чарлтон, – сказал Ной. – Он умеет играть на тромбоне и в начале года принялся меня тоже учить, хотя сказал, что если я хочу добиться хотя бы одной десятой его успехов, мне репетировать еще очень долго.

– Ну теперь-то этого, я полагаю, не случится, – заметил старик. – Раз ты убежал, то есть. Трудно представить, что на дорогах тебе попадется много тех, кто пожелает давать тебе уроки игры на тромбоне.

Ной медленно кивнул и нахмурился. Об этом он не подумал.

– Словом, осел и такса в каком-то смысле не давали Паппо скучать, пока меня не было, – продолжал старик. – Но мне кажется, это все равно не одно и то же, если бы тут был я – помогал бы ему в лавке, играл бы с ним по вечерам в шахматы. У родителей могут быть все друзья на свете, все таксы и ослы на земле могут заглядывать к ним поболтать, но ничто не сравнится с тем, когда рядом их собственные дети. Да мне вообще кажется, твоим папе с мамой сейчас точно так же. Я полагаю, они уже заметили, что ты убежал.

– Да, – ответил Ной, глянув на часы. – Да, я тоже так полагаю.

– А у них есть друзья, которые не дадут им скучать?

– Есть немного, – ответил мальчик. – Хотя они и не животные. У нас на лесной опушке мы таких не держим. Там у нас друг с другом разговаривают в основном люди.

– Это я помню, – сказал старик. – Среди прочего, именно поэтому я так радовался, когда мы сюда переселились. Больше разнообразия. Но все равно, если у них есть несколько друзей, как ты говоришь, я думаю, скоро они о тебе забудут.

Ной с удивлением посмотрел на него – такие слова ударили его, как поленом по лицу.

– Я не думаю, что они обо мне забудут, – ответил он, расстроившись. – Мне вообще кажется, что они меня не забудут никогда.

– Даже если ты никогда не вернешься домой?

– Я же все равно останусь их сыном, – сказал Ной. – Этого ничто не изменит.

– А если они заведут себе еще одного сына? – предположил старик.

– Это вряд ли, – покачал головой Ной. – Нет, такого точно не будет.

– Ну что ж, – сказал старик. – Я их, конечно, совсем не знаю. Только то, что ты мне рассказывал. Но ведь ты убегаешь из дома, не я, поэтому я могу лишь предположить, что у тебя на это есть веские причины.

– Когда мама отменила нам пасхальные каникулы, я решил, что это странно, – сказал мальчик, не отрывая взгляда от стола. – А когда превратила бассейн в пляж – ну, это было, прямо скажем, необычайно, – добавил он. – Но тогда я об этом много не думал. Мне казалось, она так просто развлекается. Но вот после ярмарки…

– Мама взяла тебя на ярмарку? – спросил старик.

– Да.

– Должно быть, это весело, – сказал старик.

Ной кивнул.

– Так и было, – сказал он и засопел носом: воспоминания о том дне его по-прежнему расстраивали. – Сам день прошел очень хорошо. А все плохо стало в самом конце.