Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

– П-помни, главное – з-знать, в каком месте ты хочешь оказаться. П-представь себе... место... и в...

Вспышка! Прямо перед моим лицом мягко взмахнули огненные крылья, распустились, словно бутон, и исчезли. Светловолосый тоже исчез – только клонились к земле двуцветки, ставшие из белых пятнисто-алыми. А на моей ладони лежал ключ. Большой, похожий на старинный, причудливой формы, из потемневшей бронзы. Его головка была выточена в форме стилизованной птицы, распахнувшей клюв, а на бородке виднелись ржавые пятна крови.

Я окаменела храмовой статуей. Ключ оказался тяжелым — только это заставило меня рефлекторно сжать кулак, иначе выронила бы. Резкий вой раздался снова — теперь уже совсем близко, лес застыл, словно перед бурей.

— Ждать долго будем? Пока не сожрут?

Видимо, в моем взгляде, обращенном на Зелля, интеллекта было еще меньше, чем у статуи. Он поморщился, бросил Рэну «хватай ее» и, сделав два шага в сторону, прочертил что-то рукой в воздухе — не глядя, на ощупь, как будто на доске рисовал. Что-то очень знакомое...

Ледяной холод мазнул по моим мокрым щекам. В воздухе дрожало и переливалось черное ничто — или нечто? Дыра в никуда, провал, казалось, будто он вращается и засасывает в себя окружающее.

Рэн аккуратно, но крепко подхватил меня под мышки и рывком поставил на ноги. Я уцепилась за него, ибо ноги держали плохо.

— Марш, — коротко скомандовал Зелль, кивнув в сторону дыры.

Мы? Туда?! Судя по ошалелому виду Рэна, ему идея тоже не понравилась. Но тут знакомо затрещали кусты — через них ломилось что-то тяжелое и явно недружелюбное, Зелль одним прыжком оказался рядом с нами, удар под лопатки вышиб из меня весь дух и швырнул вперед на несколько шагов. Как раз туда, где дрожала и переливалась чернильной кляксой дыра в пустоту. Я успела услышать панический мяв Милены. Пространство поплыло, исказилось, размазалось огромной кляксой, жар и холод сменяли друг друга, я едва чувствовала свои пальцы, сжимающие ткань куртки рыжего. Потом перестала чувствовать и это. Кажется, я просто перестала быть.

Между строк

С неба пышет гиблым жаром, жухнет сад, желтеет поле, и воды не допроситься от потресканной земли. это все Владыка Юга свой табун пустил на волю, погулять пустил на волю злых пустынных кобылиц. Кобылицы вороные яркоглазы, огнегривы, их дыханье — мертвый ветер, и копыта их легки. Ходят, ходят кобылицы по посевам, над обрывом, обжигают нашу пашню, реки сушат в ручейки.

У Алайи-пастушонка ноги быстры, руки ловки, раз тебе уже шестнадцать — так отваги на века! Даст сестра еды в котомку, мать проводит добрым словом, отправляется Алайя Деву Севера искать. Дева Севера — царица снежных вихрей, узких фьордов, стад оленей в мерзлой тундре и обломков острых льдин, скакуны у юной Девы — белоснежны, дики, горды, на хвостах приносят грозы, бури, грады и дожди.

Долго ль, коротко ль дорога вьется змеем, льется песней, дом остался за туманом, а тропинка далека. Он нашел конюшню Девы, отпустил коней небесных, да повел их в наши земли, оседлавши вожака. Злится Дева Ледяная над бесценною утратой, только кони разбежались — не согнать, не приручить, не поймать арканом гибким, не созвать домой обратно...

... тучи тянутся к деревне, гром рокочет и ворчит.

Кобылицы, испугавшись, ускакали прочь в пустыню, дождь пролился на посевы, долгой засухе конец. А Алайя — что Алайя? Путь ему неблизкий, длинный, кто свою седлает бурю — тот навеки связан с ней. Говорят, на переломе летней ночи, в праздник пашни, он спускается на землю, ходит с нами, между нас. Дверь конюшни этой ночью оставляют нараспашку — чтоб зайти сумел Алайя, накормить сумел коня.

Кто отважен этой ночью — спит один в стогу у воза, что увидит — не расскажет, только руки чуть дрожат... Ходят, ходят над рекою вихри, засухи и грозы — оседлай любую, парень, если сможешь удержать.

За стеной завывала вьюга. Скрипнула, открываясь, дверь – и снежинки вместе с порывом ветра радостно устремились в дом, в тепло... Нет, не так! Как будто случайный сон вспомнился – но здесь не было никакой двери и стен...

Холод лизнул меня своим колючим языком, подтвердив: никакого дома. Сразу озябли пальцы и уши. Я глянула вниз — ноги были в снегу по щиколотку. Рядом отряхивался Рэн, приземлившийся, как не подобает воину