Правдивая история про девочку Эмили и ее хвост - Лиз Кесслер

Несколько минут в зале стояла гробовая тишина. Потом вокруг робко зашептались, словно боялись заговорить вслух. Хотя кто знает: может, здесь это было действительно запрещено…

Я поискала мамины глаза. Но она сидела, закрыв лицо руками. Неужели я ее чем-то обидела?

Мне казалось, что мы сидим в почти полной тишине уже бесконечно долго. Кто-то вставал и уходил, кое-кто достал свертки с завтраком и принялся жевать бутерброды с водорослями.

Наконец ворота вновь распахнулись. Нептун возвращался! Все поспешно вскочили, но он нетерпеливым взмахом трезубца велел, чтобы мы заняли свои места. Потом дождался полной тишины в зале.

— Эмили Виндснэп, — под его пристальным взглядом я торопливо вытянулась в струнку. — Мэри Пенелопа Виндснэп, — прочел он по карточке, и мама тоже поднялась. — Вы обе пошли против МЕНЯ и МОИХ законов!

У меня пересохло в горле.

— Мое королевство живет по этим законам уже тысячу лет. Я их придумал — вы им подчиняетесь. Вот как должно быть!

Я попыталась представить свою дальнейшую жизнь — с кроватью из водорослей и морскими блюдечками на потолке.

— И вы смеете утверждать, что Я ошибался?! — гремел его голос. — Вы лучше МЕНЯ знаете, как всё должно быть? ЧУШЬ!

Подавшись вперед, он вперился в меня пылающим взором. Сколько мне дадут лет? Десять? Двадцать? Пожизненное заключение?

Нептун молчал бесконечно долго. А когда снова заговорил, в его голосе неожиданно зазвучали мягкие нотки. Он говорил так тихо, что я затаила дыхание, вслушиваясь.

— И тем не менее… — он погладил бороду. — Тем не менее, тебе удалось тронуть меня, напомнить, что существует нечто превыше закона. — Голос его стал совсем мягким. — И потому это нечто ненаказуемо.

Я почти перестала дышать. Нептун задумчиво постукивал своим трезубцем.

— Вы обе свободны! — неожиданно прогремел он.

Публика ахнула. Загудели голоса. Вскинув трезубец, Нептун окинул зал грозным взором. В следующее мгновение снова стало тихо.

— Ты преступила мой закон, — продолжил он. — Но почему? Стану ли я делать вид, что не понимаю причины? Что никогда не испытывал того, что чувствуешь сейчас ты? НЕТ! Я не настолько лицемерен! Я не накажу тебя за любовь! Не накажу! Миссис Виндснэп, — он обернулся к маме и глубоко вздохнул. — Ваш муж также свободен.

Зал снова ахнул.

— Но на одном условии, — заявил Нептун. — Вы трое должны навсегда покинуть эти места и поселиться на крошечном острове, затерянном в океане. Он станет вашим домом, и его обитатели — вашими единственными друзьями. Нарушив это правило, вы будете жестоко наказаны. Вам всё понятно?

Я яростно закивала. Я ничего не перепутала? Мы снова увидим папу?!

Тут с места поднялся тритон в золотом пиджаке.

— Ваше величество, простите за вмешательство, — сказал он, низко кланяясь. — Но как быть со второй русалочкой? Понимаете, могут возникнуть неприятности…

— Только не морочьте мне голову этой ерундой, — рявкнул Нептун. — Пусть отправляется вместе с ними, если захочет. Поговорите с ее родителями. Если нет — тогда сотрите ей память.

— Будет исполнено, Ваше величество, — тритон сел на место.

Нептун обвел зал взглядом.

— А вы все можете рассказать своим друзьям и знакомым, что Нептун не только суров, но также справедлив и добр. — Он глянул на меня. — И не наказывает свой народ за любовь.

Нептун поднялся с трона и ударил трезубцем об пол.

— Дело закрыто! — проревел он и с этими словами покинул зал суда.

Дальше всё развивалось с невероятной скоростью. Едва Нептун удалился, зал буквально взорвался от шума — все кричали, улюлюкали, кто-то даже аплодировал. Некоторые подплывали, чтобы пожать мне руку.

— Я могу идти? — робко спросила я охранника. Он коротко кивнул и, сняв с меня наручник, указал на выход.

Когда я выбралась из зала суда, меня тут же взяла под руку русалка с собранными в пучок волосами.

— Твою маму выведут чуть позже; вы скоро увидитесь, — объяснила она. — А сейчас пойдем-ка отсюда.

— Кто… — начала было я, но она уже тянула меня к странному транспортному средству, одновременно похожему на лимузин и подводную лодку.

Лодка было длинная, белая и с золотыми ручками. Около нее собралась толпа журналистов.

— Скажите, Эмили, что вы сейчас чувствуете? — выкрикнула одна из русалок, держа наготове черную тростниковую палочку. Я вспомнила, что это журналистка, которая присутствовала на суде.

— Эмили сейчас не расположена к разговорам, — ответила за меня русалка с пучком. — Ей надо…

— Я чувствую себя совершенно хлестко, — сказала я. — Жду не дождусь, когда увижу маму с папой.