Добывайки на реке - Мэри Нортон

На следующее утро после того, как семейству Хендрири сообщили новости, было созвано совещание. Встревоженные, удрученные, они входили один за другим в гостиную и усаживались за большим столом на указанные Люпи места. Арриэтта повторила свой рассказ.

— Ты уверена в числах, Арриэтта?

Да, Арриэтта была абсолютно уверена.

— А в самих фактах?

Да. Молодой Том с дедом уезжают через три дня в двуколке; повезет их серый пони по кличке Герцогиня, а править будет дядя Тома по имени Фред Тэрабоди, конюх, который живет в Лейтон-Баззарде, а работает в гостинице «Лебедь»… («Что такое «конюх»?» — снова спросила себя Арриэтта). И молодой Том очень встревожен, потому что он потерял своего хорька, хотя у него на шее колокольчик и ошейник с именем Тома: хорек кинулся в кроличью нору два дня назад и не вернулся. И Том боится, что ему придется уезжать без хорька; даже если тот найдется, Том не уверен, что ему разрешат взять его с собой.

— Ну, это не идет к делу, — заметил дядя Хендрири, постукивая пальцами по столу.

Все были обеспокоены и в то же время держались на удивление спокойно.

Хендрири обвел взором стол.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, — сказал он мрачно и принялся поглаживать бороду.

— Под тоже может ходить за добычей, — сказала Хомили.

— И я, — вставила Арриэтта.

— И я, — неожиданно пропищал Тиммис.

Все, кроме Хендрири, обернулись к нему, а Люпи погладила его по голове.

— За добычей? — спросил Хендрири. — За какой? Нет, нам не добытчики нужны, — он взглянул через стол, и Хомили, встретив его взгляд, неожиданно покраснела, — было бы что добывать. Они не оставят нам ни крошки, этот мальчишка и его дед, уж я-то знаю. Нам придется жить только на наши запасы.

— Пока их хватит, — хмуро проговорила Люпи.

— Пока их хватит, — повторил Хендрири, — таких, какие есть.

Глаза всех, кто был за столом, стали еще шире.

— …А хватит их ненадолго, — продолжала Люпи.

Она взглянула на полки с продуктами и быстро отвела глаза. Ее щеки тоже неожиданно вспыхнули.

— Насчет добычи… — заикаясь проговорила Томили, — я имела в виду — выходить из дома… на огород… за бобами и горохом… и в таком роде.

— Это все склюют птицы, — сказал Хендрири, — стоит человекам запереть дом и уехать, птицы вмиг об этом узнают… И что еще важнее, — продолжал он, — в окрестных лесах водится больше всяких хищников и всяких вредных тварей, чем во всем остальном графстве, — ласки, лисы, горностаи, барсуки, сорокопуты, сороки, ястребы-перепелятники, пустельга воробьиная, вороны…

— Хватит, Хендрири, — прервал его Под, — Хомили уже дурно…

— Ничего, ничего, — пробормотала Хомили.

Отпив глоток воды из желудевой чашки, она подперла рукой голову и уставилась на стол.

Хендрири, увлекшись, казалось, ничего не заметил.

— …совы и канюки, — удовлетворенно закончил он свой длинный перечень. — Вы сами видели шкурки, прибитые над дверью в пристройку, и птиц, наколотых на шипы боярышника. Этот куст называется «виселица лесника». Когда старик здоров и обходит лес, все эти твари сюда носа не кажут. И мальчик ему помогает. Но когда их тут не будет!..

Хендрири поднял тощие руки и возвел глаза к потолку.

Все молчали. Арриэтта взглянула украдкой на Тиммиса; его лицо посерело.

— А когда они закроют ставни и запрут двери, — вдруг снова заговорил Хендрири, — как, вы полагаете, мы выберемся наружу?

Он торжествующе обвел взглядом стол, словно привел неоспоримый довод. Хомили, по-прежнему не поднимая глаз, ничего не ответила. Она стала сожалеть о том, что вообще открыла рот.

— Ну, всегда можно найти выход из положения, — пробормотал Под.

— Какой? — налетел на него. Хендрири. — Какой?

И не успел Под ответить, как Хендрири загремел:

— В последний раз, что человеки уезжали отсюда, на дом напали полевые мыши… повсюду кишели здесь, внизу, наверху. Теперь, когда они запирают, то крепко. И пауку не пролезть внутрь.

— И не вылезти наружу, — добавила Люпи.

— И не вылезти наружу, — согласился Хендрири и, словно устав от собственного красноречия, отпил глоток воды.

Несколько мгновений все молчали. Затем Под откашлялся и сказал:

— Ну, не навсегда же они уезжают.

Хендрири пожал плечами.

— Кто знает?

— Мне кажется, — сказал Под, — что без лесника здесь не обойтись. Скажем, этот уйдет, так пришлют другого. Дом недолго будет пустовать; он так удобно стоит, на самой опушке леса и вода сюда проведена…

— Кто знает? — повторил Хендрири.

— Ваша задача, как я это понимаю, — продолжал Под, — продержаться здесь какое-то время.

— Именно, — подтвердил Хендрири.

— Но какое именно время, вы не знаете, так?

— Так, — подтвердил Хендрири.

— И чем больше вы сможете растянуть запасы, — развивал свою мысль Под, — тем дольше вы сможете продержаться…

— Разумеется, — сказала Люпи.

— И чем меньше у вас будет едоков, — продолжал Под, — тем на дольше вам хватит еды.

— Верно, — сказал Хендрири.

— Скажем, — продолжал Под, — вас шестеро…

— Нас девять, — сказал Хендрири, обводя взглядом стол, — если быть точным.

— Мы не в счет, — сказал Под. — Хомили, Арриэтта и я… мы съезжаем с квартиры.

Настала гробовая тишина, а Под, обернувшись к Хомили, спокойно спросил:

— Ты ведь согласна со мной, да?

Хомили вытаращила на него глаза, словно на сумасшедшего, и он в отчаянии толкнул ее под столом ногой. Судорожно проглотив комок в горле, она тут же закивала.