Добывайки на реке - Мэри Нортон

Хомили молча взобралась по дранке, прошла во внутреннюю комнату и села на кровать. Ее била дрожь..

— Я не мог этого не сказать, — проговорил Под, — и, что еще важней, мы должны это сделать.

Хомили кивнула.

— Ты же видишь, в каком мы положении?

Хомили снова кивнула.

— Можешь что-нибудь предложить? — спросил Под. — Какой-нибудь другой выход?

— Нет, — сказала Хомили, — нам надо уходить.

А главное, — добавила она, — нам в любом случае пришлось бы уйти.

— С чего ты это взяла? — сказал Под.

— Я не стала бы дольше жить с Люпи, — заявила Хомили, — даже если бы она посулила мне гору золота, что она вряд ли сделает. Я молчала, Под, ради Арриэтты. Все же ровесники ей для компании, думала я, и семейные связи. Я даже о мебели не заикнулась…

— Да, это так, — подтвердил Под.

— Просто я очень испугалась, — сказала Хомили и снова задрожала, — когда Хендрири принялся говорить про диких зверей…

— Он никак не мог остановиться, — сказал Под.

— Лучше жить одним, — сказала Хомили.

— Верно, — согласился Под, — лучше жить одним…

И он обвел глазами комнату. Но вид у него был загнанный, на круглом плоском лице застыла растерянность.

Когда Арриэтта поднялась вместе с Тиммисом наверх, было видно, что, несмотря на тревогу, она на седьмом небе.

— О, — сказала Хомили, — вот и вы.

И, словно не узнавая, посмотрела на Тиммиса.

— Он ни за что не хотел там оставаться, — сказала Арриэтта, крепко держа его за руку.

— Ладно, забери его… в свою комнату. И расскажи ему какую-нибудь историю…

— Хорошо. Сейчас. Только я сперва хочу спросить…

— Потом, — сказал Под, — у нас куча времени. Мы поговорим обо всем позднее.

— Отец прав, — сказала Хомили. — Расскажи Тиммису что-нибудь.

— Только не про сов, — взмолился Тиммис. У него все еще был испуганный вид.

— Конечно, не про сов, — поддержала его Хомили. — Попроси Арриэтту рассказать тебе про кукольный дом, — она взглянула на дочь, — или про это место… как оно называется?.. где есть гипсовые добывайки.

Но Арриэтта, казалось, не слышала ее.

— Вы правда думали то, что сказали? — вдруг вырвалось у нее.

Хомили и Под, удивленные и испуганные ее тоном, уставились на Арриэтту.

— Конечно, думали, — сказал Под.

— О, — вскричала Арриэтта, — слава богу… слава богу! — И ее глаза наполнились слезами. — Снова жить под открытым небом… снова видеть солнце…

Подбежав к родителям, она обняла каждого из них.

— Все будет хорошо… Уверена, что будет.

Сияя от радости, она обернулась к Тиммису:

— Пошли, Тиммис, я знаю замечательную историю… лучше, чем про кукольный домик… о целом городке, где полным-полно домов, это место называется Литл-Фордэм.

Литл-Фордэм был легендарным местом, рассказы о котором, особенно в последние годы, передавались добывайками из уст в уста. Откуда они о нем узнали, никто не помнил, возможно, из разговоров, подслушанных в чьей-то кухне, гостиной или детской, но знали о нем добывайки все до одного. Литл-Фордэм был, как говорили, игрушечным поселком, который занимал целых пол акра в саду построившего его человека. Там было все, как в настоящем городе: церковь с органом, школа, несколько магазинов и — поскольку сбоку сада протекала река — своя собственная гавань, пароходы и таможня. Все было построено очень прочно и не боялось перемен погоды. Населяли Литл-Фордэм — во всяком случае, ходили такие слухи — гипсовые фигурки ростом с добываек, которые неподвижно, с деревянными лицами, стояли там и сям на улицах поселка или ездили по кругу в поездах. Добывайки знали также, что с раннего утра до вечера по асфальтовым дорожкам, надежно отгороженные цепями, по поселку бродят орды человеков. Они знали — как знают птицы, — что человеки роняют на землю всякие остатки: куски вафельных стаканчиков от мороженого, крошки бутербродов и булочек, орехи, недоеденные яблоки («Конечно, нельзя питаться этим изо дня в день, — замечала Хомили, — такая еда быстро надоест…»). Но больше всего добываек привлекали дома — множество пустых домов на все вкусы и любое число обитателей: особняки, дома на две семьи с отдельными входами, дома, стоящие вдоль улицы в один ряд, вплотную один к другому или окруженные собственным садом. Все они были прочно построены, с прочно крытыми крышами и прочно вкопаны в землю; как бы ни были любопытны человеки, они не могут без труда их открыть, как кукольный домик, и сунуть туда свой нос. Арриэтта слышала даже, что окна и двери этих домов просто нарисованы на стенках и вообще не открываются, — в домах нет ни одного отверстия. Но этот недостаток легко устраним.