Дети нашей улицы - Нагиб Махфуз

Арафа разозлился и уже собрался идти:

— Бог поможет!

Но она взмолилась:

— Выслушай меня ради своего дорогого деда!

Он сердито посмотрел на нее и не смог отвести взгляда. Где и когда он видел это лицо?! Вдруг сердце его екнуло, и он вмиг протрезвел. Это лицо он видел в ту злополучную ночь на пороге комнаты аль-Габаляуи, когда прятался за креслом. Это служанка аль-Габаляуи, которая спала с ним в одной комнате. Арафа испугался, ноги его онемели, и он с ужасом продолжал смотреть ей в лицо.

— Прогнать ее? — спросил слуга.

— Идите! Ждите у ворот дома! — ответил Арафа.

Он дождался, пока они останутся со старухой вдвоем у Большого Дома. Он снова рассмотрел ее черное высохшее лицо, высокий лоб, острый подбородок, морщины на лбу и вокруг рта. Чтобы успокоиться, он сказал себе, что она вряд ли видела его той ночью. Но где же она была все это время после смерти аль-Габаляуи? И зачем она пришла?

— Да, госпожа, я слушаю, — произнес Арафа.

Она тихо сказала:

— Мне не на что жаловаться. Я просто хотела остаться с тобой с глазу на глаз, чтобы выполнить просьбу.

— Чью просьбу? — спросил Арафа и склонился к ней ближе.

— Я была служанкой аль-Габаляуи. Он скончался у меня на руках!

— Ты?

— Да, я. Поверь мне!

Но Арафа и так знал, ему не нужны были доказательства.

— Как он умер? — взволнованно спросил он.

Она печально ответила:

— Как только обнаружили мертвого слугу, ему стало плохо. Я подбежала, чтобы не дать ему упасть, этому богатырю, которому когда-то подчинилась сама пустыня!

В ночной тишине послышалось, как Арафа всхлипнул от горя. Он спрятал лицо, будто бы от лунного света. Женщина продолжала:

— Я должна выполнить его просьбу.

Вздрагивая, он поднял голову.

— Что за просьба? Говори!

Ровным, как свет луны, голосом она сказала:

— Прежде чем отдать душу, он велел мне: «Иди к волшебнику Арафе и скажи ему, что его дед умер довольный им».

Арафа подскочил как ужаленный и закричал:

— Врешь! Что ты задумала?

— Господин, успокойтесь!

— Что за игру ты ведешь?

— Я говорю все, как есть. Господь свидетель! — стала оправдываться она.

Он посмотрел на нее с подозрением.

— Что тебе известно об убийце?

— Ничего, господин. Я сама была прикована к постели после смерти хозяина. Как только мне стало лучше, я сразу направилась к тебе.

— Так что он тебе сказал?

— «Иди к волшебнику Арафе и скажи, что его дед умер довольный им».

— Обманщица! — вскричал Арафа. — Ты же знаешь, что это я… — Он переменил тон. — Как ты нашла меня?

— Я расспросила о тебе. Мне сказали, что ты в доме управляющего. Я ждала, пока ты выйдешь.

— Разве ты не слышала разговоров о том, что это я убил аль-Габаляуи?

Старуха ужаснулась.

— Никто не убивал аль-Габаляуи. Никто и не смог бы его убить.

— Его погубил тот, кто убил его слугу.

— Ложь! — сердито ответила она. — Выдумки! Он умер у меня на руках.

Арафе захотелось плакать, но он сдержал слезы и посмотрел на нее исподлобья.

— Ну, я пойду, — просто сказала она.

— Поклянись, что говоришь правду, — остановил ее Арафа низким и хриплым голосом, словно это был голос мучавшей его совести.

Она твердо ответила:

— Клянусь! Всевышний свидетель!

Уже занималась заря. Арафа проводил старуху взглядом, пока та не скрылась, и пошел. В спальне он рухнул без сознания. А когда через несколько минут очнулся, почувствовал себя уставшим до смерти и заснул. Однако проспал не более двух часов. Он вскочил, встревоженный, позвал Ханаша и рассказал ему о женщине. Ханаш слушал, обеспокоенно глядя ему в лицо. А когда рассказ закончился, он рассмеялся:

— Вчера ты много выпил.

Рассердившись, Арафа закричал:

— Это не бред пьяного! Это было на самом деле!

— Да. Тебе надо выспаться.

— Ты мне не веришь?

— Конечно, нет. Если выспишься, как я тебе советую, ты и не вспомнишь всю эту историю.

— Но почему ты мне не веришь?

— Я стоял у окна. Я видел, что ты вышел из дома управляющего и направился через квартал домой. Ты ненадолго остановился у Большого Дома, а затем продолжил путь в сопровождении двух слуг.

Арафа вскочил, полный решимости.

— Идем, спросим их!

Но Ханаш предостерег его:

— Нет! А то они будут сомневаться, в своем ли ты уме.

— Они подтвердят тебе мои слова, — продолжал настаивать Арафа.

— Нас никто не уважает, кроме слуг, а ты хочешь, чтобы и они думали о нас плохо, — взмолился Ханаш.

Взгляд Арафы стал безумным.

— Я не сумасшедший, — растерянно произнес он. — И дело не в вине. Аль-Габаляуи умер, но остался мною доволен.

— Пусть так, — сказал Ханаш с сочувствием. — Но не зови слуг!

Подумав, Ханаш предложил:

— Давай пригласим эту женщину! Пусть она сама скажет! Куда она пошла?

Арафа нахмурился, вспоминая, и с горечью произнес:

— Я забыл спросить, где она живет!

— Если бы все это произошло на самом деле, ты бы не дал ей уйти!

— Но это правда! — вскричал Арафа, настаивая. — Я не сумасшедший! Аль-Габаляуи умер, довольный мной.

— Пожалей себя! Дай себе отдых, — с сочувствием произнес Ханаш.

Ханаш подошел к нему, погладил по голове, осторожно уложил в кровать и оставался с ним, пока тот не заснул. Обессиленный Арафа закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.