Дети нашей улицы - Нагиб Махфуз

— Если сможем убежать!

— Эти соглядатаи уже потеряли бдительность. Убежать будет нетрудно.

Они молчали и сосредоточенно работали. Потом Арафа спросил:

— Разве ты не этого хотел?!

— Я почти забыл, — смущенно пробормотал Ханаш в ответ. — Но скажи, что заставило тебя решиться сегодня?

Арафа улыбнулся.

— Дед объявил о том, что доволен мною, несмотря на то что я вломился в его дом и убил слугу.

На лице Ханаша опять появилось удивление.

— Ты будешь рисковать своей жизнью из-за увиденного в пьяном бреду?

— Называй это как хочешь! Но я уверен в том, что он умирал, довольный мной. Его не рассердило ни вторжение, ни убийство. Но если бы он видел сегодняшнюю мою жизнь, то пришел бы в ярость, — сказал Арафа и шепотом добавил: — Поэтому он и напомнил мне, что прежде был мною доволен.

Ханаш покачал головой от изумления.

— Раньше ты не говорил о деде с таким уважением.

— Тогда я во многом сомневался. Сейчас его нет, а об умерших плохо не говорят.

— Да помилует его Всевышний!

— Вряд ли я забуду, что стал причиной его смерти. Поэтому мой долг — вернуть его к жизни, если смогу. Если мне будет сопутствовать удача, мы забудем, что такое смерть.

Ханаш с сочувствием посмотрел на Арафу.

— Пока благодаря своему волшебству ты получил лишь бодрящие таблетки и бутылки, способные погубить жизнь!

— Мы стоим у истоков. Реальные возможности волшебства безграничны, хотя нам пока и неизвестны. Их и вообразить нельзя, — он обвел комнату взглядом. — Мы уничтожим здесь все, сохраним только тетрадь, в которой записаны все наши секреты. Я спрячу ее на груди. А убежать будет не так трудно, как ты думаешь.

Вечером Арафа, как всегда, пошел в гости к управляющему и вернулся незадолго до рассвета. Ханаш не спал, дожидаясь его. Они переждали час в спальне, чтобы удостовериться, что слуги заснули, и неслышно, с большой осторожностью проскользнули в гостиную. Слуга, спавший на балконе, мерно похрапывал. Они спустились по лестнице и повернули к двери. Ханаш склонился над постелью привратника, замахнулся палкой и ударил ею по пустому матрасу, спрятанному под одеялом. Удар оказался громким. Значит, привратника в кровати нет. Испугавшись, что они могли разбудить кого-то из слуг, Арафа с Ханашем встали за дверью, их сердца бешенно бились. Арафа поднял щеколду, медленно открыл дверь и вышел. Ханаш за ним. Они прикрыли дверь и стали вдоль стен пробираться к дому Умм Занфаль. Вокруг было темно и тихо. На полдороге им попалась собака. Животное насторожилось и бросилось к ним, чтобы обнюхать. Собака прошла за ними несколько шагов и, зевнув, остановилась. Подойдя ко входу в дом, Арафа прошептал:

— Жди меня здесь. Если услышишь что-нибудь подозрительное, свисти и беги к рынку аль-Мукаттам.

Арафа вошел в дом, дошел по галерее до лестницы и поднялся в комнату Умм Занфаль. Арафа постучал и услышал голос жены, спрашивающей, кто там.

— Это я, Арафа. Открой, Аватеф! — ответил он горячо и быстро.

Она открыла, и в свете фонарика у нее в руке он увидел бледное после сна лицо.

— Иди за мной! Мы уходим с улицы! — сразу сказал он ей.

Она изумленно смотрела на него, а потом за ее спиной показалась Умм Занфаль.

— Мы бежим с улицы. Все будет по-старому. Скорее!

Она колебалась. Потом недовольным голосом спросила:

— Почему ты вдруг обо мне вспомнил?

— Потом поговорим. Дорога каждая минута! — терял терпение Арафа.

Вдруг с улицы послышался свист Ханаша и шум. В ужасе Арафа закричал:

— Вот собаки! Шанс упущен, Аватеф!

Он выскочил на лестницу и увидел во дворе огни и фигуры. Арафа в отчаянии отступил.

— Сюда! — позвала его Аватеф.

— Нет! Не заходи! — вскричала Умм Занфаль, испугавшись за себя.

Какой смысл прятаться в комнате? Арафа заметил у лестницы окошко и спросил жену:

— Куда оно выходит?

— Просто отдушина.

Он вынул из-за пазухи тетрадь, оттолкнул Умм Занфаль, мешавшую ему, запихнул тетрадь в окошко и поспешил выбраться из дома, захлопнув за собой дверь. Прыжками он преодолел несколько ступенек и поднялся на крышу. Оттуда взглянул на улицу и увидел, что там полно людей с факелами. Послышался топот поднимающихся. Он добежал по крыше до стены соседнего к аль-Гамалии дома, но увидел, что и с той стороны уже бегут люди, впереди них также человек с факелом. Арафа метнулся к стене другого дома, примыкающего к кварталу рифаитов, но и на его крыше замелькали факелы. Его охватило отчаяние. Показалось, будто он услышал, как завопила Умм Занфаль. Неужели они ворвались к женщинам? И схватили Аватеф? Вдруг у входа на крышу раздался голос:

— Сдавайся, Арафа!

Арафа замер, не в силах произнести ни слова. К нему никто не подошел, а голос предупредил:

— Если у тебя с собой бутылка, то у нас они тоже есть!

— У меня ничего нет, — ответил Арафа.

Тогда на него набросились и связали. Арафа узнал Юнуса, привратника управляющего, который подошел к нему и сказал:

— Подлец! Негодяй! Кусаешь руку подающего тебе?!

Уже на улице, увидев, как двое мужчин ведут перед ним Аватеф, Арафа взмолился:

— Отпустите ее! Она ни при чем!

В то же мгновение Арафа получил сильный удар в висок, от которого потерял сознание.