Портрет леди - Генри Джеймс

– и тем самым лишил ее очень интересного занятия. Она не уставала удивляться, какая сила удерживает Ральфа в живых, и в конце концов решила, что это – его любовь к беседе, и беседы с ним становились для нее все интереснее. Ральф бросил прогулки и больше не был фланирующим насмешником. Весь день он сидел в кресле и был так зависим от окружающих, что если бы не его созерцательные беседы, можно было решить, будто перед вами слепой. Читателю, знающему о Ральфе больше, чем Изабелла, можно раскрыть тайну: единственное, что удерживало молодого человека в этом мире, – это ощущение, что он еще недостаточно насладился общением с кузиной и потому не был удовлетворен. Более того, он не мог смириться с мыслью о грядущей потере этого общения. Ему хотелось увидеть, что Изабелла сделает из своего мужа или что тот сделает из нее. Сейчас шел только первый акт драмы, и Ральф дал себе слово высидеть весь спектакль. Столь твердое намерение помогло ему продержаться восемнадцать месяцев до времени возвращения в Рим с лордом Уорбартоном. Оно придало больному вид такой решительности жить дальше, что миссис Тачетт, терявшаяся в догадках по поводу своего странного, никчемного сына более, чем когда-либо раньше, не стала отказываться, как мы с вами уже знаем, от поездки за океан.

Если Ральфа удерживало в живых ожидание и неизвестность, то Изабелла испытывала сейчас похожее ощущение – волнение от того, в каком состоянии она его застанет. Именно это испытала Изабелла, поднимаясь в комнаты кузена на следующий день после того, как лорд Уорбартон сообщил ей о его приезде в Рим.

Она провела с ним около часа; за первым визитом последовали и другие. Джилберт Озмонд также исправно навещал его, а когда за Ральфом присылали карету, он ездил в палаццо Рокканера. Прошло две недели, и молодой человек объявил лорду Уорбартону, что не намерен ехать на Сицилию. В тот момент они обедали после долгой прогулки лорда по Кампанье; друзья только встали из-за стола, и лорд Уорбартон, усевшись перед камином и закурив сигару, поинтересовался:

– Не поедете на Сицилию? А куда же тогда?

– Никуда, – шутливым тоном ответил с дивана Ральф.

– Вы хотите сказать, что вернетесь в Англию?

– Нет, я останусь в Риме.

– Рим вам вреден. Здесь недостаточно тепло.

– Не важно. Я сделаю его полезным. Посмотрите, как прекрасно я себя чувствую.

Лорд Уорбартон некоторое время смотрел на него, попыхивая сигарой, словно действительно пытаясь это увидеть.

– Определенно, вы выглядите лучше, чем во время нашей поездки. Удивительно, как вы ее пережили. Но я не уверен в состоянии вашего здоровья и рекомендую вам все же поехать на Сицилию.

– Не могу, – ответил бедный Ральф. – Я не могу двигаться дальше. Не могу даже представить эту поездку. Это все равно что проплыть между Сциллой и Харибдой![71] Не хочу умереть в сицилийских долинах, быть унесенным, как Прозерпина в той же местности в мрачное царство Плутона[72].

– Какого же дьявола вы туда собирались? – спросил лорд.

– Потому что мне в голову пришла идея, а теперь я вижу, что она неправильная. На самом деле не важно, где я нахожусь. Я испробовал все средства, все климаты. Раз я здесь, то я остаюсь. На Сицилии у меня нет кузин.

– Ваша кузина, действительно, серьезная причина. А что говорит доктор?

– Я его не спрашивал, и мне его мнение безразлично. Если я умру здесь, миссис Озмонд меня похоронит. Но я здесь не умру.

– Надеюсь, – сказал лорд Уорбартон, продолжая задумчиво курить. – Но я должен сказать – я рад, что вы не едете на Сицилию. Это путешествие наводило на меня ужас.

– О, вам не стоило беспокоиться. Я и не позволил бы вам сопровождать себя.

– А я не собирался отпускать вас одного.

– Мой дорогой Уорбартон, я не ожидал, что вы поедете со мной так далеко! – воскликнул Ральф.

– Я непременно поехал бы с вами и проследил бы за тем, как вы устроились, – сказал лорд.

– Вы отличный друг. Вы очень любезны.

– А потом я вернулся бы сюда.

– И через некоторое время уехал в Англию.

– Нет, нет, я задержался бы здесь.

– Ну что же, – сказал Ральф, – если это устраивает нас обоих, я не понимаю, при чем здесь Сицилия?

Его друг молчал, глядя в огонь, затем поднял глаза.

– Скажите, – произнес он, – вы на самом деле собирались на Сицилию, когда мы отправились в поездку?

– Сначала я задам вопрос. Вы поехали со мной совершенно… бескорыстно?

– Не понимаю, что вы хотите этим сказать. Я просто решил прогуляться за границу.

– Вам не кажется, что мы играем друг с другом в некую игру?

– Говорите за себя. Я и не скрывал, что хотел на некоторое время тут задержаться.

– Да, помню, вы сказали, что хотели бы повидаться с министром иностранных дел.

– Я встречался с ним три раза. Очень занятный человек.

– Мне кажется, вы забыли, зачем приехали, – произнес Ральф.

– Очень возможно, – немного торжественно ответил его собеседник.

Оба джентльмена принадлежали к той расе, которую отнюдь нельзя упрекнуть в отсутствии сдержанности. Они проехали вместе от Лондона до Рима, старательно умалчивая о том, что занимало их мысли более всего. В их разговоре всплыла однажды некая тема, но непонятно как угасла, и даже после приезда в Рим, где многое их к этой теме возвращало, друзья по-прежнему хранили уверенно-неуверенное молчание.

– Все же я рекомендую вам проконсультироваться с доктором, – продолжил лорд Уорбартон после короткой паузы.

– Это все испортит. Если бы я мог, то никогда не обращался бы к врачам за консультацией!

– А что думает миссис Озмонд?

– Я не говорил ей. Вероятно, она скажет, что в Риме слишком холодно, и даже предложит мне поехать со мной в Катанию. Кузина на это способна.

– На вашем месте я бы этому радовался.

– Ее муж будет недоволен.

– Да, могу себе представить; и что вам до этого? Это его дело.

– Не хочу причинять этому семейству лишние неприятности, – ответил Ральф.

– А их уже много?

– Мне почему-то кажется, что почва для них уже подготовлена. Отъезд Изабеллы со мной вызовет взрыв. Озмонд вовсе не в восторге от кузена жены.

– Согласен, это явится причиной их ссоры. Но не случится ли так и в том случае, если вы застрянете здесь?

– Именно это мне и хочется узнать. Что-то подобное произошло, когда я был последний раз в Риме, и я посчитал своей обязанностью уехать. Теперь я считаю, моя обязанность остаться и защитить Изабеллу.

– Мой дорогой Тачетт, ваши защитные силы… – с улыбкой начал