Серафима прекрасная - Каринэ Фолиянц

– Сделаем, что можем, но, если честно, готовьтесь к худшему. Я, знаете ли, не оптимист по жизни. Правду люблю.

– Да что же вы такое говорите? – испугалась учительница.

– То, что есть! Ты муж? – схватил доктор Виктора за плечо.

– Да какой он муж! – завопила женщина. – Это не муж, это просто недоразумение!

Доктор поднял брови:

– Не понял?

– Да муж он, муж! – пролепетал Леша.

– Ты останешься, остальные пусть уйдут, – подвел итог Морозов, – а то кричите тут, как цыганский табор!

– Никуда мы не пойдем! Я ее тут не брошу. Какой он муж к чертовой матери – название одно… – продолжала возмущаться Мария Ивановна.

– Ну это вы потом решите. А пока один остался, другие – ушли. Положение, повторяю, серьезное, шутить с вами некогда!

Лешка еле увел возмущенную Марию Ивановну. А Виктор вдруг кинулся к Морозову:

– Доктор, ты мне ребенка спаси, спаси ребенка, слышь? Главное, чтоб ребенка ты спас!

– Пошли к ней! – приказал Морозов.

И, точно щенка в прорубь, закинул Витю в палату к Серафиме…

Она лежала на койке, корчась от боли.

– Мама! Ой, мамочка, ой… За что?

Витя вошел и опустился на стул. Жена кричала так, что ему стало страшно! Лицо Симы было покрыто испариной. Было очевидно, что ей очень плохо. Но Сима узнала его. Повернулась к нему:

– Чего пришел? Посмотреть на меня? Я виновата сама… Сама виновата… Украла тебя у Ирки… А вот теперь расплачиваюсь!

Виктор молчал.

– Одно прошу – обещай. Если со мной чего случится… сына не бросишь. Обещаешь?

Он кивнул.

– Ты поклянись!

– Клянусь! – еле выдавил из себя Зорин.

А сам с ужасом смотрел на перекошенное от боли лицо Серафимы.

– А теперь уходи! Уйди же, тебе говорят! Да уйди ты! – закричала Сима.

И он выбежал из палаты…

Ирочка в новеньком шелковом халатике в своей уютной квартирке наводила красоту – опробовала новые тени.

В дверь позвонили. Ирочка открыла дверь. О, как угадала! На пороге стоял красавчик шофер Валя с сумками.

– А, это ты. Ну проходи, – промурлыкала Ирочка.

– Вот, Геннадий Васильевич просил к вечеру все доставить. Ой, а какие духи у вас, Ирина Александровна. Прям не жить! – Он закатил глаза.

– Да ладно! Французские, «Мажи нуар» называются. Черная магия! Проходи, неси продукты на кухню!

Шофер с сумками охотно двинулся на кухню. Ира возмущенно закричала ему вслед:

– Ну ты посмотри! Наследил по чистому-то паркету! Хоть бы ноги вытирал. Вот, честное слово, как будто не я из деревни, а ты. Господи, только ногти накрасила! Вот, вычищай теперь за тобой грязь, оно мне надо, а?

– Вам домработницу надо, Ирина Александровна! Как же можно такими-то ручками полы мыть? – Валя выгружал продукты на стол.

– Так и я давно говорю мужу! Продукты хоть хорошие принес?

– Простите уж меня, Ирина Александровна, ради бога простите! Вот, видите, сколько я хорошего принес! Тут и икорка свежая, и колбаска копченая…

Ира улыбнулась, увидев продукты:

– Ну, неплохо. А за Геной когда поедешь?

– Так ведь еще не скоро, Ирина Александровна. У них совещание сегодня, а это надолго!

Валя вдруг двинулся ближе к Ире.

– А духи у вас и правда магия. И вся вы – магия. Колдунья! Я вас как первый раз увидел, меня как током прошибло! Честно, не вру…

Ира смущенно запахнула шелковый халат поглубже.

– Ты это брось, брось… Что ты несешь…

А у самой грудь ходуном ходит от дыхания неровного – видно, что взволновало ее Валино признание!

Валя подвинулся к Ире еще ближе, взял ее за руки.

– А не брошу! Не могу бросить. Нет у меня таких сил!

– Перестань!

– Ни за что! Ирочка, Ирина Александровна…

Он набрался смелости и… кинулся коршуном на Ирку. Красотка сначала отпрыгнула от него к холодильнику, но когда он прижал ее к двери, ноги у Ирочка словно обмякли. Тут Валя и не растерялся, кинулся целовать ей шею…

– Я понимаю, как тебе несладко со старым мужем. Такая молодая, красивая… Королева прямо. Не бойся, не догадается, ни о чем он не догадается… Никогда.

Поцелуем впился в ее губы. А она и не вырывалась… Подхватил ее Валя на руки и понес в спальню, на супружеское ложе…

– Не бойся, ты ничего не бойся… Никто не узнает! Моя ты! Моя…

Ирочки закрыла глаза и млела от страстных Валиных поцелуев…

* * *

Вечером в доме Симы Витя и Леша пили, не закусывая.

Сима еще не родила. Ну чего им в больнице торчать? Взяли у Нинки бутыль – и домой, переживать, так сказать…

За окном гроза, грохочет гром.

– Ну а помрет она – вдовцом останешься. Вот и строй свою жизнь как хочешь… – тихо прошептал Лешка.

Витя угрюмо опрокинул стакан.

– Хоть и жалко ее, конечно, – вздохнул гость, – а на все, как бабушка моя говорила, воля Божья… Я слыхал, у Симки и родители молодыми померли.

– Вон они! – кивнул Зорин на портреты Ивана и Лиды. Смотрели они с фотографии, точно осуждали зятя.

– Страшно-то как! Молодому помирать вообще страшно… – опять зашептал Лешка. – Нет, ты пойми, я тебя, конечно, больше жалею – все знают, что окрутила тебя, жениться насильно заставила… А все же смерти желать ей – грех на душу брать…

– Да заткнись ты, балабол! – озверел от его речей Витя.

– Вить, а ты чего же, хочешь, чтобы она… Того?… Не, ну честно, хочешь, а?

Витя с ревом вскочил вдруг, стол уронил. Точно кто его позвал – метнулся к двери. Ни зонта не взял, ни сапог не обул! Как есть выскочил на улицу. Побежал под дождем.

– Ты куда? Стой же, а! Стой! – орал из окна Леха. – Да бутылка ж еще почти целая! Недопили ж!

Бежал Витя так, точно его кто гнал. Спотыкался спьяну, падал в лужи, но не останавливался. Дождь нещадно лупил его по лицу. А он все бежал…

Ноги сами его привели к роддому. У входа санитар преградил ему путь:

– А ну, домой заворачивай, ты же пьяный в лоскуты! Домой, я кому сказал…

Но Витя грубо отшвырнул санитара:

– Пусти! Пусти! Жена там рожает да помереть может… Сын мой там! Сын! – И ворвался в больницу.

* * *

Ирочка нежилась в постели с Валей.

– Ну ты сумасшедший! Десятый час уже! – счастливо улыбаясь, вздыхала Ира. – А домой тебе не пора? Муж ведь скоро вернется!