Серафима прекрасная - Каринэ Фолиянц

– Квартиру, мам, к счастью, Пал Палыч помог мне оставить. Он теперь мне, мама, как родной, – радовалась дочь.

– Ну и курва ты, Ирка. О квартире только и думаешь!

– А о чем мне теперь думать? Как Гена будет жить на зоне? Так мне это все равно!

– Почему я тебя тварью такой родила? – усмехнулась мать.

– Да замолчи ты, деревенщина! Стыдно с тобой рядом ходить. Вон люди оборачиваются вслед!

– Люди-то мне вслед оборачиваются, потому что ты мне майку с поганой американской надписью подарила! – зашипела мать. – А плешивый-то, что у суда ждал, это и есть Пал Палыч, полюбовник твой новый?

– Словечки у тебя: полюбовник! Покровитель он мне, мам, покровитель! Одной женщине в этом мире и не прожить – это уж как ни старайся!

– И что ж, теперь за него замуж пойдешь? Или не возьмет тебя? Женатый?

Ирка промолчала. Потом сказала тихо:

– Не твоего ума дело.

– Значит, женатый, – захихикала мать. – Ой ты горе мое! А домой, значит, не вернешься?

– И не подумаю! Ишь, что сообразила – из городской квартиры со всеми удобствами да в ваш сарай! Погостить, может, приеду. Через месяцок. И то как сложится! – Ирка снова стала воображать. Положение ее не такое уж и страшное. Теперь у нее есть Пал Палыч! Хоть и не муж, а только любовник, но все же опора. Да и начальник повыше рангом, чем Гена!

Вдруг она остановилась, дернула мать за руку:

– Ма, гляди! Ну на ту сторону дороги – вон!

По аллее парка шагали Зорины: Сима с коляской да грустный Витька.

Ирка остановилась как вкопанная. И он словно почуял, вздрогнул, увидел Иру.

Они впились взглядами друг в друга.

Сима ушла далеко вперед. А Ира – вот она, только дорожку перебежать. Вдруг мать схватила Иру за локоть и потащила прочь.

– Да куда ты смотришь?

– Это ж Витя был со своей жабой.

– Знаю. Я ж с ними и ехала сюда, – сказала мать.

– Сын у него, да? – спросила Ира дрогнувшим голосом. – Сын, да?

– Сын. Больной только. Ты ее прокляла. Симка и ро дила больного. Лечить приехали. Только вот кто ведает – вылечат ли… Да какое теперь тебе дело до Витьки Зорина? У тебя своя жизнь, у него своя…

В кабинете городской поликлиники Ванечка кричал, не замолкая. Его успокаивала медсестра. А Сима слушала женщину-врача.

– Не все так просто, мамаша. Не делают у нас таких операций. У вас единичный случай, непростой.

– Так ведь у меня и сын единичный. Нету у меня другого, понимаете? – напирала Сима.

– Мы только областной центр. Но есть Москва. Есть уникальные кардиохирурги. Есть доктор Красин, тот вообще маг и чародей! Врач мирового уровня, лучший детский кардиохирург в стране!

– Пишите к нему направление, – потребовала мать.

– Направление! Он может не принять, не обязан. У них сотни, тысячи таких детей, к сожалению.

– Примет! Меня примет! Пишите! – настаивала на своем упрямая Сима.

– Ждать придется, очередь! И потом… Мал еще слишком ваш мальчик. Дороги-то до Москвы не вынесет. Годика через три поедешь – если доживет до трех лет, на твое счастье.

Вот такой был приговор…

* * *

Сима вышла из поликлиники. Виктор курил у входа, все не мог отойти от встречи с Ирочкой. Она стала еще красивей. Совсем городская, без косы. И глаза, ему показалось, печальные у нее. И смотрела на него так призывно… Не до Симы сейчас! А она ему:

– Доктор сказал, в Москву надо ехать, ребенка лечить!

Виктор как закричит:

– Да ты совсем очумела: какая такая Москва! С какого перепуга! Что, тут врачей нет? Или вы особенные, сахарные?

– Вить, я б тебя убила, если б могла, – спокойно ответила жена, словно поняла, что у него на сердце творится, – убила бы, да не могу, люблю. Так же сильно, как и Ваньку. А за что мне такое наказание Господне, не знаю…

– Да успокойся ты с любовью своей – сыт я по горло этой любовью! – завелся Витя. Помолчав, добавил: – Сим, а я сейчас знаешь кого видел?

– Знаю. Ирку свою. – Серафима даже не удивилась. – Мать ее с нами в автобусе ехала. Что, увидел ее и пялился, пока она из вида не скрылась? Думаешь, у меня глаз нет? Все я знаю на этом свете, Витя. Мужа ее за убийство посадили. Мать к Ирке на суд ездила.

– За какое убийство? – живо встрепенулся он.

Сима усмехнулась:

– Любовника Иркиного грохнул. Скажи спасибо, что не ты на его месте. А то ведь с ней рядом или мертвым, или рогатым.

Ира стояла у окна в своей квартире. Постель была разобрана. Пал Палыч застегивал рубашку, завязывал галстук. Понятно, что здесь происходило несколько минут назад.

Мужчина тихо и уверенно произнес:

– Выйду первым. Ты подождешь полчаса минимум. Только потом из дому показывайся. И так рискуем!

– Тебе это не нравится? – попыталась пошутить Ирочка.

Пал Палыч обнял ее:

– Ты мне нравишься. А что риск – дело благородное, это разговоры глупые. Не в моем возрасте, знаешь ли, рисковать. Слишком много на кон поставлено. Знаешь о моем новом назначении?

– Знаю. Боишься – не ходи ко мне! – вырвалась она из его объятий.

– Хитрая ты девка, Ира! Кстати, бумагу-то на развод получила?

– Да! Вчера…

– Ну и отлично.

– Я, Пал Палыч, к маме хочу съездить, – вдруг серьезно попросила Долгова.

– По родным местам соскучилась? Или какой кавалер в деревне остался?

– Женился мой кавалер, – честно призналась Ира. – Да какое вам дело! Денег оставьте. Не с пустыми же руками мне к маме ехать!

– А, да, конечно! – Он порылся в бумажнике, достал несколько крупных купюр. – Вот, возьми!

Ирочка деньги взяла, аккуратно сложила в шкатулочку, что стола на туалетном столике. Чмокнула Пал Палыча в лысую макушку.

– Ну, спасибо!

Денег дает, и на том спасибо.