Флаг над островом (сборник) - Томас Клейтон Вулф

Когда я прощался, Черенбел печатал на машинке.

3

Теперь в дверях стоял вышибала.

— Я за вами наблюдал.

— Я тоже. Ты очень хорошенький.

Он сделал движение рукой.

— Хорошенький, как с картинки в журнале. Что сегодня рекламируешь? Виски?

— Вам сюда нельзя.

— Нет, я думаю, не виски. Я думаю, рисовую водку.

— А я думаю, вам и в галстуке здесь не место.

— Виски, рисовая, мне ни к чему. Переворачиваю страницу: где у вас комиксы?

— Вам сюда нельзя.

— В твое заведение даже интересно прорваться.

Заведение было роскошное, как декорация старой музыкальной комедии. Официанты в диковинных нарядах — видимо, подразумевался национальный костюм. Столики со свечами, туристы; сцена с крышей из пальмовых листьев. И за длинным столом в обществе дорого одетых пожилых людей — мистер Черенбел.

— Сюда нельзя без галстука.

Я сильно дернул его за галстук.

Голос сказал:

— А ну-ка одолжи ему свой, пока ты на нем не повесился.

Это был голос Генри. Бедный Генри — в костюме и при галстуке; в красных глазах — пьяное бессилие; похудевший и лицо покислей, чем раньше.

— Генри, что с тобой сделали?

— Мне кажется, — вступил другой голос, — мне кажется, что этот вопрос с большим правом он мог бы задать вам.

Это был Черенбел. X. Д. Ч. Бел, изборожденное страданиями писательское лицо с подмигивающею фотопортрета. Сейчас самое обыкновенное лицо.

— Я купил все ваши книги до одной.

— Ура вам, как говорилось раньше. Фрэнк, я ужасно рад вас видеть. Но вы нас немного пугаете.

— Вы меня тоже пугаете. — В притворном ужасе я поднял руки. — Ух, как вы меня напугали.

Генри сказал:

— Делай это почаще, и тебя возьмут на сцену. — Он кивнул в глубину зала.

Черенбел окинул зал быстрым встревоженным взглядом. Некоторые туристы, среди них утренняя дружная пара и озлобленная пара, глядели на меня с опаской и стыдом. Позорю команду.

Черенбел сказал:

— Знаете, мне кажется, вы не только нас пугаете.

Я возился с галстуком, который мне подарил вышибала. Сальный.

— Смотри, — сказал я Генри, показывая на вышибалу. — Этот человек без галстука. Гони его вон.

— Вот опять на вас нашло, — сказал Черенбел. — По-моему, вы не можете понять, что мы шагали в ногу со временем.

— Ух, я вас боюсь.

— Пьянчуга, — сказал Черенбел.

— Это только тоска по сладкому, помните?

— Мне кажется, Фрэнк, — говорю вам как друг — вам нужен новый остров. Новая орава детей природы.

— Так вы съездили в Кембридж?

— Скучнейшее место.

— Тем не менее результаты налицо.

Оркестр начал настраиваться. Черенбел забеспокоился, ему не терпелось вернуться к гостям.

— Слушайте, Фрэнк, пошли бы вы с Генри на кухню, выпили бы, потолковали о былом? Видите ли, сегодня у нас высокие гости из различных фондов. Предстоят очень важные переговоры, дорогой мой. Нельзя, чтобы у них создалось превратное представление о нашей стране, правда? Не тратьте времени даром. Послушайтесь совета. Ищите скорей новый остров. — Он поглядел на меня; он смягчился. — Хотя не думаю, чтобы для вас нашлось еще какое-нибудь место, кроме дома. Заберите его, Генри. Да, послушайте, Генри, когда придет Пабло и остальные лодыри, почистите их сперва на кухне, а потом уж пускайте сюда. Ладно?

Мужчины и женщины в диковинных нарядах, похожих на наряды официантов, вышли на сцену и начали исполнять диковинный народный танец. Они символически собирали хлопок, символически рубили тростник, символически носили воду. Они присаживались на корточки, раскачивались и стонали песню. Время от времени среди них пробегала личность в белой маске и щелкала бичом; они воздевали руки в миловидном ужасе.

— Видишь, как мы, черномазые, страдали, — сказал Генри, подводя меня к двери с надписью: ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА. — Всё — затеи Черенбела. Он говорит, что это ты его надоумил. Не велел ему больше писать книги про английских лордов и леди. Попросил его писать о черных. Знаешь, Фрэнки, если подумать, ты тут наломал дров. Удивляюсь, почему ты не попробовал меня разженить. Удивляюсь? Огорчаюсь, Помнишь, ты любил говорить, что бы ты сделал, если бы у тебя был миллион долларов? Что бы ты сделал для острова, для улицы?

— Миллион долларов.

Шаги у меня за спиной. Я обернулся.

— Фрэнки.

— Леонард.

— Фрэнки, я рад, что нашел вас. Я, правда, за вас беспокоился. Но боже мой, какое это потрясающее место! Вы видели последний танец?

До нас доносилось хлопанье бичей, оркестрованные рыдания, топанье и шарканье. И наконец размеренный, сдержанный плеск ладоней.

— Леонард, вам лучше вернуться в зал, — сказал я. — Там мистером Белом уже завладели несколько человек из разных фондов. Вы можете потерять его, если будете отвлекаться.

— Ах, вот они кто? Спасибо, что предупредили. Бегу немедленно. Просто не знаю, как ему представиться. Люди мне почему-то не верят…

— Что-нибудь придумаете. Генри, где телефон?

— Вы все еще шалите с телефоном? Смотрите, доберется до вас полиция.

Я набрал номер. Раздались гудки. Я ждал. Раскатистый мужской голос гаркнул: «Фрэнк! Не суйтесь». Так громко, что даже Генри услышал.

— Поп, — сказал я. — Гари Попленд. Скажи, как он узнал?

Генри сказал:

— Ты тут так расходился, что про тебя, наверно, весь город знает. Ты знаешь, что ты сорвал лекцию в Британском Совете — про Шекспира или кого-то такого?

— Боже. — Я вспомнил комнату. Шестеро; человек в брюках защитного цвета весело закидывает ноги на стол.

— Ты думал, это бар.

— Генри, что стало с островом? Ты хочешь сказать, они всерьез взялись дарить вам культуру? Шекспира и все прочее?

— Они дарят нам, мы дарим им. Обоюдный процесс, как говорит наш Черенбел. И, как говорят они, они у нас многому учатся. Не пойму, как это вдруг все понеслось. Видишь, у нас теперь прямо маленький Нью-Йорк. Вот на что они, по-моему, покупаются. Чувствуют себя как дома. Кубики льда в холодильнике и в то же время, пожалуйста, экзотическая древняя культура. У нас, в «Кокосовой роще», есть даже правление. Следующим номером они, пожалуй, попросят меня баллотироваться в городской совет. Меня уже сделали кобом, знаешь?

— Кобом?

— Кавалером ордена Британской империи. Его дают певцам и деятелям культуры. Фрэнки, тебе даже про коба неинтересно слушать. Отцепись ты от телефона. Отцепись от Сельмы. Иногда хочется, чтобы всему этому пришел конец. Нельзя вернуться И сделать все, как было. Начинается все незаметно, получается хорошо. Только ты-то не видишь, что это хорошо, пока оно не кончится. Охота, чтобы ураган