Комерс. Тем, кто не дожил - Ефим Дикий

Терпила начал названивать буквально через неделю после аварии. Разговор с ним был короткий: «Есть вопросы? Только через суд, раньше надо было думать». Потом пришла повестка в суд, на который я не явился. Приговор прислали по почте: полгода лишения прав и под тридцатку денег за ущерб.

И вот тут я оттянулся. Денег сволочному полковнику платить не хотелось; обсуждали даже варианты «официалки».

– Да пускай он по исполнительному листу теперь и получает, – глумился Доктор. – Там, по-моему, не больше четверти от зарплаты можно выставлять. У тебя сейчас какая официальная зарплата?..

– Издеваешься, что ли? Какая еще зарплата? Ну, трудовая у Костенко лежит, но зарплаты там точно никакой не начисляется.

– Значит, получит он четверть от нуля, то есть нуль, – хохотнул Макс.

– Ну так тоже нехорошо…

– А о чем он раньше думал? Получил бы все и сразу. Ну, этот вариант – крайний, а так – ну будешь ему отстегивать по чуть-чуть. Главное – чтоб не торопясь.

К полковничьим звонкам меня чаще всего просто не звали, редкие разговоры завершались обещаниями в духе «будут деньги – отдадим». Немного бабла пару раз подгоняли, но когда клиент обнаружил, что за полгода получено меньше трети суммы, он разозлился. Еще бы: инфляция съела уже где-то половину денег. Но вот резкие движения у полкана получились на редкость неудачными.

Один раз он позвонил с прямым, только что не «на козе», наездом – но нарвался на Сашкиного соседа по подъезду Славу. Слава, прячась от супруги, часто заходил к нам выпить и был при этом, на минуточку, майором госбезопасности. Так что несчастный полкан схватил в обратку такой встречный наезд (вплоть до обещания немедленно выехать), что на месяц запропал.

Следующий раз оказался для него как бы не более плачевным. На сей раз к телефону я подошел сам. Полкан плаксиво пожаловался, что у нас-де к телефону какие-то натуральные бандиты подходят.

– Ну, бандитов наших ты, положим, еще не видел, – терпила успел меня изрядно достать, так что церемониться с ним не хотелось, – а это приятель наш, комитетский. Ты ему что-то там сказал неправильно, вот он и разозлился. Говори спасибо, что человек отходчивый. Ладно, чего сейчас хотел-то?

– Да встретиться бы надо…

– А хоть сейчас! – Я вдруг разозлился и решил разобраться с вопросом радикально. – Ты же тут вроде рядом живешь, в минобороновских домах? Вот сейчас к «Южной» и подходи, через полчасика где-то.

Полкан, простая душа, явился один. У меня тоже не было группы сопровождения, по приколу прихватил с собой пару малолеток со двора: сына того самого Славы и его приятеля, обоим лет по пятнадцать, если не меньше. «Чисто для численного преимущества».

После свирепого чекиста наш терпила, похоже, испугался и малолеток. А особенно меня, который на сей раз был особенно суров в базаре. Окончательный перелом в беседе произошел, когда оппонент попытался упирать на свое офицерство.

– Офицер? – ухмыльнулся я. – Может, еще скажешь «боевой офицер»?..

– Ну… У меня и полк есть…

– Да-а? И когда ты в этом полку последний раз был?..

Удар неожиданно попал в самую цель: господин полковник замешкался.

– Ну… Года два назад.

– А предпоследний?

Пауза. Куда деваться, надо добивать.

– Вот и получается, что не офицер ты, а крыса штабная. И ведешь себя как крыса. Ладно, не плачь: будут тебе твои деньги. За полгода рассчитаюсь. А что инфляция – извини. Раньше надо было думать. Я ж тогда сразу сказал: поехали, все выдам. А ты зассал, «офицер»!..

С офицерами, сто лет не имевшими отношения с боевой службе, я вдоволь наобщался в университете. За четыре года военной кафедры насмотрелся на этих голубчиков: приличными людьми там, как правило, оказывались совсем уж горькие пьяницы. Так что никакого уважения к «паркетникам» в погонах я не испытывал и за офицеров никак не считал. Подловатые, трусливые карьеристы: шугануть слегка – и вся мишура разом осыпается.

В общем, не за полгода, а за девять месяцев с терпилой я рассчитался. Инфляция превратила искомую сумму в гроши, а к тому же после такого растаптывания человека уже и денег было не особо жалко. Дело ведь не в деньгах, а «кто кого». В нашем же случае вопроса «кто победил?» не возникало.