Баллада о Сандре Эс - Канни Меллер

Когда я вышла из лифта, на этаже было необычайно тихо. На посту дежурного никого, коридор вымыт и безлюден. Тут открылась дверь в комнату номер пять, и оттуда вышла Мари в сопровождении врача и сиделки, которой я никогда раньше не видела. Я замерла, но Мари все же сразу заметила меня и тяжко вздохнула. Врач и сиделка направились к лифту. Дверь в комнату Юдит была закрыта. Я шагнула к ней, но Мари остановила меня.

– Там ее сыновья. Они очень взволнованы, просто в шоке. Юдит скоро умрет, Сандра.

Я высвободила руку, и Мари больше не стала удерживать меня. В комнате было душно. Сыновья сидели на краешке кровати и держали Юдит за руки. Наверное, она услышала, как я вошла – меня встретил взгляд широко раскрытых глаз.

– Мальчики, – сказала она, – оставьте нас с Сандрой наедине.

Голос звучал хрипло, и вся Юдит сильно переменилась, как будто усохла.

Сыновья встали, недоуменно глядя на меня.

– Идите, идите! – нетерпеливо повторила она.

Как только они вышли, Юдит жестом велела мне вытащить из-под кровати саквояж, а сама попыталась приподняться, опираясь на локоть, но помешал кашель. Подложив подушки ей под спину, я принялась доставать саквояж.

– Открой его! Достань фотографии Бенгта и Ребекки, и мои тоже.

Я села рядом с Юдит, держа в руках снимки.

– Они твои, Сандра. Я хочу, чтобы они были у тебя, потому что если бы… – она снова сильно закашлялась, – если бы Ребекка выросла, то была бы похожа на тебя. Может быть, она сидела бы здесь. Но вместо нее пришла ты, и я так благодарна за это. Я больше ничего не боюсь… Теперь все ясно.

Я обняла Юдит, и моей щеки коснулось лихорадочное дыхание.

– Бенгт хочет зайти к вам.

– Минутку, – ответила она. – В саквояже есть еще кое-что… посмотри, там должно быть красное… на дне…

На дне и в самом деле лежало что-то красное. Берет теплого яркого цвета.

– Возьми его, если хочешь. Я сделала его сама, в шляпной мастерской Сигне.

Я подняла берет, чтобы примерить, и из него вдруг выпал голубой конверт, на котором витиеватым почерком было написано: «Сандре».

Юдит не терпелось увидеть, как я вскрою конверт, но я не могла – он как будто жег руки.

– Юдит, пожалуйста, не умирай! – прошептала я, обнимая ее.

– Это тебе и твоему ребенку, – еле слышно ответила она.

Раздался осторожный стук в дверь, и в комнату вошли сыновья Юдит. Я поднялась, вся дрожа, под их по-прежнему недоумевающими взглядами. Юдит лежала, откинувшись на подушки и закрыв глаза. На секунду нам показалось, что ее уже нет в живых, но вот глаза снова открылись.

Сыновья обнимали Юдит и плакали.

Я стояла рядом, сжимая в руках мягкий красный берет.

Свеча в латунном подсвечнике у кровати догорела.

Сыновья Юдит обняли меня и ушли. В их глазах читался все тот же вопрос: «Кто ты? Почему ты стала так близка маме, ближе, чем мы? Кто ты?!»