Жизнь и цель собаки - Брюс Кэмерон

– Что с Эмили? – тихо спросил Джейкоб.

– С кем?

– Так девочку зовут, – пояснил полицейский. – Джейкоб, с ней все хорошо. Ты успел до того, как он что-нибудь натворил.

Появились еще люди; в конце концов они уложили Джейкоба на носилки. Когда мы добрались до места, где парковались машины, там ждал вертолет.

Пока Джейкоба со свисающей с носилок рукой грузили в вертолет, меня держал полицейский. Когда шумная машина поднялась в воздух, я вырвалась и с лаем побежала к ней. Я вертолетчица; почему меня не взяли? Я должна быть с Джейкобом!

Люди смотрели, как я беспомощно кружила, задирая передние лапы в воздух.

Потом появилась Эми и посадила меня в клетку на другой машине – с запахом Камми. Она отвезла меня в конуру и взяла Камми. Он пробежал мимо меня и запрыгнул в машину с таким видом, будто оскорблен, что я там ехала. Джипси не было видно.

– Тебя проверят, потом решим, где ты будешь жить, Элли. Будь умницей; ты хорошая собака, – сказала Эми.

Я легла на постель в будке, голова кружилась. Я не чувствовала себя хорошей собакой. Я знала, что кусать человека с пистолетом – не входит в «ищи». И где Джейкоб? Я вспомнила запах его крови и мучительно завыла.

Я выполнила свое предназначение и нашла девочку; она в безопасности. Но теперь ранен Джейкоб, его нет, и я впервые ночую в будке. Очевидно, я за что-то наказана.

Следующие несколько дней принесли беспорядок и расстройство. Я жила в будке, и меня выпускали во двор только два раза в день – с полицейским, который излучал неуверенность от того, что его вдруг поставили ухаживать за собаками. Иногда со мной говорила и играла Эми.

От Джейкоба не было ни знака, и постепенно его запах слабел – даже сосредоточившись, я больше не могла его обнаружить.

Однажды мы с Камми вместе были во дворе. Камми хотел только одного – вздремнуть, даже когда я показала ему резиновую косточку, которую мне дал полицейский. Я не могла понять, какое у Камми предназначение и зачем кому-то спящий пес.

Эми села обедать за столом во дворе; ради этого Камми соизволил встать. Он подошел туда, где сидела Эми, и тяжело улегся у ее ног, словно перегруженный заботами, от которых может спасти только кусочек бутерброда с ветчиной. Еще одна женщина села рядом с Эми.

– Майя, привет, – сказала Эми.

У Майи были темные волосы и темные глаза. Ее штаны слабо пахли кошками. Женщина села, открыла маленькую коробку и начала громко жевать что-то острое.

– Привет, Эми. Привет, Элли.

«А с Камми не поздоровалась», – самодовольно отметила я. Я подобралась к ней поближе, и Майя погладила меня пахучей рукой. Донесся запах мыла и пряных помидоров.

– Подала бумаги? – спросила Эми.

– Ох, не говори, – ответила Майя.

Я лежала и грызла резиновую косточку – чтобы Майя видела: я получаю такое удовольствие, что меня можно отвлечь только небольшим обедом.

– Бедная Элли. Она, наверное, ничего не может понять, – сказала Эми.

Я подняла голову. Обед?

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросила Эми.

Майя вздохнула:

– Знаю, что это тяжелая работа, но где легкая? Я уже до точки дошла – каждый день одно и то же. Хочется чего-то нового, чего-то другого – хоть несколько лет. Будешь тако? Мама готовила; очень вкусно.

– Нет, спасибо.

Я села. Тако? Я хочу тако!

Майя завернула остатки обеда, как будто меня тут и нет.

– Вы в кинологическом все в хорошей форме. А мне ужасно трудно сбросить вес… как думаешь, справлюсь?

– Что? Да нет, ты в порядке! Ты же сдавала физкультуру?

– Конечно, – сказала Майя.

– Ну вот, – сказала Эми. – То есть, если хочешь бегать со мной, я обычно хожу на дорожку после работы. Но я уверена, у тебя все получится.

Я почувствовала легкую тревогу от Майи.

– Ох, надеюсь, – сказала она. – Очень не хочется подвести Элли.

Я поняла, что сколько бы раз ни повторяли мое имя, разговор не приведет ни к чему съедобному. Вздохнув, я растянулась на солнышке и стала думать, сколько же еще ждать Джейкоба.