Повседневная логика счастья - Габриеле Зевин

— Мне не терпится ее включить, — прошептала Майя приунывшей бабушке, — но лучше дождусь, пока все улягутся спать. — Она покосилась на Эй Джея. — Сама понимаешь.

— По-моему, отличная идея, — прошептала в ответ Паула.

Ночью, в постели, Эй Джей снова завел разговор об электронных книгах.

— Знаешь, в чем главная проблема с этой штуковиной?

— Полагаю, ты мне сейчас объяснишь, — отозвалась Амелия, не отрывая глаз от бумажной книги.

— Люди думают, что у них хороший вкус, но на самом деле у большинства он отвратительный. Я бы сказал, чудовищный. Предоставленные сами себе — и этому чуду техники, — они начнут читать всякую муть и даже не поймут, что им подсунули дрянь.

— А знаешь, в чем плюс электронной книги? — спросила Амелия.

— Не знаю, мадам Светлая Сторона, — сказал Эй Джей. — И знать не хочу.

— Так вот, не называя имен — для тех из нас, кто замужем за человеком, у которого по мере приближения к среднему возрасту быстро садится зрение и одновременно развивается склонность к истерии…

— Ближе к делу, Эми!

— Электронная книга позволяет этим несчастным увеличивать шрифт.

Эй Джей молчал.

Амелия отложила книгу, намереваясь одарить мужа самодовольной улыбкой, но, повернувшись к нему, обнаружила, что взгляд Эй Джея остекленел. Очередной приступ. Сколько Амелия ни твердила себе, что в них нет ничего страшного, она не могла избавиться от беспокойства.

Через полторы минуты Эй Джей ожил.

— Я всегда был немного близорук, — сказал он. — Возраст тут ни при чем.

Амелия бумажным платком вытерла у него с губ слюну.

— Господи, я опять отключился? — спросил он.

— Да.

Эй Джей забрал у Амелии платок. Он был не из тех мужчин, которым приятна подобная забота.

— Надолго?

— Секунд на девяносто, где-то так, — сказала Амелия и, немного помолчав, добавила: — Это много?

— Пожалуй, чуть дольше обычного, но ненамного.

— Может, тебе все же обследоваться?

— Нет, — сказал Эй Джей. — Ты же знаешь, у меня это с бегства.

— С бегства? — переспросила Амелия.

— С детства. А я что сказал?

Эй Джей встал с постели и пошел в ванную. Амелия пошла за ним.

— Эми, пожалуйста. Я могу хоть пару минут побыть один?

— Я не хочу, чтобы ты был один, — сказала Амелия.

— Ладно.

— Я хочу, чтобы ты пошел к врачу. Это уже третий случай после Дня благодарения.

Эй Джей покачал головой.

— Эми, милая, у меня не медицинская страховка, а одно название. И доктор Роузен все равно ничего нового мне не скажет. Пойду на ежегодный осмотр в марте, как обычно.

Амелия зашла в ванную.

— Может, доктор Роузен пропишет тебе новое лечение? — Она протиснулась между Эй Джеем и зеркалом, упершись пышной пятой точкой в новенький двойной умывальник, который они поставили в прошлом месяце. — Ты очень важный человек, Эй Джей.

— До президента немного не дотягиваю, — возразил он.

— Ты отец Майи, любовь моей жизни и светоч культуры в этом городе.

Эй Джей закатил глаза и поцеловал мадам Светлую Сторону в губы.

Рождество и Новый год миновали; мать Эй Джея благополучно уехала обратно в Аризону; Майя пошла в школу, а Амелия на работу. Самое замечательное в праздниках то, что они заканчиваются, думал Эй Джей. Он любил будни. Любил готовить завтрак по утрам. Любил добираться до работы бегом.

Эй Джей надел спортивный костюм, кое-как размялся, нацепил на уши повязку и закрепил на спине рюкзак. Он больше не жил над магазином, но маршрут его не изменился. Он бегал по тем же тропинкам, как в те времена, когда была жива Ник, когда Майя училась ходить, когда они только начинали жить с Амелией, — только в обратном направлении.

Эй Джей бежал мимо дома Исмей, в котором та раньше жила с Дэниелом, а теперь, как это ни странно, с Ламбиазе. Место, где погиб Дэниел, тоже входило в его маршрут. Он бежал мимо бывшей школы танцев. Как же звали учительницу? Эй Джей знал, что та недавно переехала в Калифорнию, и школа опустела. Кто теперь будет учить маленьких девочек Элиса танцам? Он бежал мимо начальной школы Майи, мимо средней и старшей школы. Старшая школа. У Майи есть парень. Его зовут Фенес, он писатель, и они с Майей постоянно спорят. Эй Джей решил срезать через поле и почти добежал до улицы Капитана Уиггинса, когда его настиг приступ.

На улице было минус шесть, и, очнувшись, Эй Джей увидел, что рука, которой он упирался в лед, посинела.

Он встал и сунул руки за пазуху. На пробежках с ним такого еще не случалось.

— Мадам Оленская, — сказал он.

Доктор Роузен провела полный осмотр. Для своего возраста Эй Джей в хорошей форме, но что-то в его взгляде смущало врача.

— Больше никаких отклонений не замечали? — спросила она.

— Ну… возможно, это старость, но в последнее время у меня периодически случаются вербальные заскоки.

— Заскоки?

— Ловлю себя на оговорках. В принципе, ничего особенного. Но иногда я путаю слова. Вместо «детство» говорю «бегство». А на прошлой неделе обозвал «Гроздья гнева» «Гвоздодером». Сами понимаете, для человека моей профессии это проблема. Причем сам я не замечаю ошибок. Моя жена надеется, что от этих приступов есть какое-нибудь лекарство.

— Афазия, — сказала врач. — Нехороший симптом.

Изучив историю болезни Эй Джея, доктор Роузен решила направить его к бостонскому специалисту по заболеваниям мозга.

— Как поживает Молли? — спросил Эй Джей, чтобы сменить тему. Неприветливая девушка перестала у него работать лет шесть или семь назад.

— Буквально на днях ее приняли… — Врач назвала программу для молодых писателей, но Эй Джей ее не слушал. Он думал о своем мозге. Какой парадокс: о том, что вышло из строя, приходится рассуждать при помощи того, что вышло из строя. — …И я уверена, что она напишет Великий американский роман. А виноваты в этом будете вы с Николь, — сказала доктор.

— Готов понести наказание, — сказал Эй Джей.

— Произнесите, пожалуйста, по буквам, — попросил Эй Джей. Он никого не взял с собой на консультацию. Не хотел никому говорить, пока не получит твердой уверенности. — Посмотрю потом в Гугле. Звучит довольно экзотично.

— Ну что вы, это довольно широко распространенная форма рака мозга, — сказал онколог Клинической больницы штата Массачусетс и в доказательство своих слов протянул Эй Джею брошюру, озаглавленную названием болезни.

— Широко распространенная, — присвистнул Эй Джей. — Значит ли это, что у больных есть шансы на выживание?