Портрет леди - Генри Джеймс

Внезапно она повернулась и шагнула к нему.

– Как вы несправедливы ко мне, – произнесла она. – вы даже не смогли оценить мой поступок. Напрасно я рассказала вам об этом – вам, по-видимому, все равно.

– О, если бы вы отказали ему из-за меня! – вскричал он и осекся, ожидая со страхом, что она опровергнет сию счастливую мысль.

– Частично и из-за вас, – сказала Изабелла.

– Частично? Это выше моего понимания. Если бы вы хоть немного дорожили моими чувствами, вы бы выразились по-иному.

Изабелла нетерпеливо покачала головой, словно сгоняя подступавший к лицу румянец.

– Я отказала прекрасному, благородному человеку. Вам этого мало?

– Благодарю вас, – хмуро пробормотал Каспар. – Несказанно.

– А теперь вам лучше вернуться к себе.

– Могу я увидеть вас еще раз?

– А зачем? Вы опять будете говорить о том же, и ни к чему хорошему это не приведет.

– Обещаю, что не скажу ничего такого, что могло бы досадить вам.

Изабелла подумала мгновение и сказала:

– Через день-два я возвращаюсь в Гарденкорт. Я не могу пригласить вас туда – это неловко.

Теперь Гудвуд, в свою очередь, помедлил.

– Оцените и вы мой поступок, – сказал он. – Я получил приглашение в Гарденкорт уже неделю назад, но не счел возможным воспользоваться этим.

– Кто послал это приглашение? – удивленно спросила девушка.

– Мистер Ральф Тачетт, который, по-моему, приходится вам кузеном. Я не поехал, поскольку вашего согласия на это не было. Я думаю, это мисс Стэкпол надоумила вашего кузена послать приглашение.

– Разумеется, не я. А Генриетта и вправду много на себя берет, – пробормотала Изабелла.

– Не судите ее слишком строго – ведь это касается и меня.

– Нисколько. Вы как раз повели себя безукоризненно, и я весьма вам благодарна, – сказала Изабелла и даже поежилась при мысли, что Каспар и лорд Уорбартон могли столкнуться в Гарденкорте, – она представила, как это было бы лорду неприятно.

– Когда вы покинете дядюшку, куда вы направитесь? – спросил Каспар.

– Поедем с тетушкой за границу – во Флоренцию и куда-нибудь еще.

Это заявление было сделано с такой легкостью и спокойствием, что у Каспара внутри все похолодело – казалось, он воочию видит, как ее вихрем уносит в места, недоступные ему… Тем не менее он тут же задал следующий вопрос:

– И когда же вы вернетесь в Америку?

– Возможно, не скоро. Мне здесь хорошо.

– Вы хотите отказаться от родной страны?

– Не будьте ребенком.

– И будете недостижимы для меня. – Каспар упорно гнул свое.

– Как знать, – сказала она не без пафоса в голосе. – Мир так тесен.

– А мне он кажется необъятным! – воскликнул Каспар с таким неподдельным отчаянием в голосе, что оно тронуло бы Изабеллу, не будь та решительно настроена против различного рода послаблений. С некоторых пор она следовала твердой системе, исключавшей любые уступки, и потому после легкого колебания подытожила:

– Не сердитесь, меня только радует возможность быть недостижимой для вас. Будь вы рядом, я постоянно была бы под наблюдением – а это совсем не то, что мне нравится. Я слишком дорожу своей свободой. Если есть в мире вещь, которой я по-настоящему дорожу, – добавила она, слегка повысив голос, – то это независимость.

При всей высокомерности этого заявления оно не вызвало в Каспаре отторжения, и даже слегка заносчивый тон его не отпугнул. Прозвучавшее в ее словах возвышенное чувство нисколько не противоречило его представлениям о девушке, которую он собирался взять в жены. Выраженное столь пылко, оно даже показалось ему изящным. Он всегда знал, что у Изабеллы есть крылья, – и сейчас они были готовы к полету. Но он и сам имел не меньший размах, двигаясь по жизни широченными шагами. Если она рассчитывала сразить его своей тирадой, она не достигла цели – он лишь улыбнулся. Он не боялся ее: здесь они, вернее всего, могли бы сойтись.

– Нет человека, который менее меня собирался бы ограничить вашу свободу, – сказал он. – Напротив, самое высшее удовольствие для меня – видеть вас совершенно независимой. И чтобы вы делали все, что вам по душе. Именно для того, чтобы сделать вас независимой, я и хочу жениться на вас.

– Превосходный софизм, – отозвалась девушка с очаровательной улыбкой.

– Незамужняя женщина – тем более молоденькая девушка – не может быть независима. Перед ней вырастает масса препятствий – на каждом шагу.

– Это зависит от того, как на это посмотреть, – сказала Изабелла. – Я уже не так юна и могу поступать так, как считаю нужным. Мое положение таково, что я могу быть независима. У меня нет ни отца, ни матери; я небогата; я не из породы смазливых барышень и весьма серьезно настроена. Мне нет никакого резона изображать из себя застенчивую девицу – да я просто не могу себе этого позволить. Я собираюсь судить обо всем сама – полагаю, судить неверно более достойно, чем не судить вообще. Я не желаю быть просто овечкой в стаде – мне хочется самой построить свою судьбу и узнать о мире и людях намного больше, чем принято об этом сообщать молоденьким девушкам. – Она сделала паузу, но недостаточно долгую, чтобы собеседник мог среагировать, – Каспар Гудвуд не успел вставить слова, как она продолжила: – Позвольте еще вот что сказать вам, мистер Гудвуд. Вы сказали, что вас пугает мысль, как бы я не вышла замуж. Если до вас дойдут слухи, что я собираюсь идти под венец – о девушках любят распускать подобные сплетни, – вспомните о том, что я сказала о своей любви к свободе, и позвольте себе в этом усомниться.

Она говорила с такой пылкой убежденностью и такой искренностью светились ее глаза, что он поверил ей. По тому, как живо он откликнулся на ее слова, можно было понять, что он наконец успокоился.

– Значит, вы просто хотите попутешествовать пару лет? Я готов ждать – вы можете делать то, что хотите. Пусть будет так. Я вовсе не хочу, чтобы вы были как все – я и сам неординарен. Вы хотите расширить свой кругозор? Меня он устраивает и таким, но если вам хочется поездить по свету – что ж, я готов помочь вам чем только смогу.

– Вы великодушны, я всегда это знала. Но если вы действительно хотите помочь мне – уезжайте. Сделайте так, чтобы нас разделяла Атлантика.

– Другой мог бы подумать, что вы собираетесь совершить нечто страшное, – пробормотал молодой человек.

– Пусть так. Я бы хотела быть свободной – даже для того, чтобы совершить нечто страшное, если мне придет в голову такая блажь.

– Ну что ж, – медленно произнес