Акулы из стали (сборник) - Эдуард Овечкин

– Принципиально не буду. Объяснить вам про ППО^[17], ППР^[18], береговые наряды у моих мичманов, выход в море через неделю и эту пизду охуевшую?

– Да не, не надо. Ладно, закачу стакан для смелости и заставлю её. Но ты же понимаешь, что ты для неё сейчас будешь как Маринеско для Гитлера?

– Спасибо за столь лестное сравнение, тащ капитан первого ранга! Посчитаю это одним из высших достижений своей военной карьеры!

Но речь, в общем-то, не о том пойдёт, а об одной многоходовой операции по привлечению Тони к исполнению своих должностных обязанностей с помощью хитрости, коварства и секса.

Когда мы пришли из автономки, то, естественно, с нас попросили список людей на награждение. Командир, логично рассудив, что на подводной лодке не бывает неравенства в героизме и медальки всякие никаких преференций абсолютно не дают, подал список экипажа. Ему ответили из вышестоящих штабов, что мы там охуели, и дали квоту на тридцать человек из ста восьмидесяти. Собрали мы по этому поводу офицерское собрание и решили от наград отказаться: или всем, или никому. Потом старпом собрал нас отдельно по секрету от командира и рассказал, что есть шанс, что ему дадут Героя России, если, конечно, мы отменим свой демарш. Конечно, мы отменим, это же наш любимый командир! В общем, решением офицеров и мичманов выделили тридцать семь человек и подали список ещё раз. Ну и, наверное, через недельку после этого стою я дежурным по кораблю, сижу со старпомом в центральном и что-то там помогаю ему заполнять.

Приходит грустный командир.

– Слышь, Серёга, – говорит он старпому, – этот ангел из кадровой службы слишком занят хуй знает чем, чтоб представления на нас сочинять. Настойчиво предлагает нам самим этим заняться!

– Сан Сеич, надо выебать её силами штаба дивизии и заставить работать. Ну совсем уже наглость потеряла!

– Прошу разрешения! – это в центральный пришёл старлей Паша (молодой, холостой, красивый и с усами).

Паша пришёл ко мне что-то там откорректировать в своих контрольных листах. Я сижу боком к командиру со старпомом, Паша стоит к ним спиной. Командир смотрит на Пашу, потом на старпома, показывает пальцем в Пашину спину и многозначительно поднимает палец вверх, делая вот так бровями. А про Пашину любовь и абсолютное обожание женского пола в сексуальном плане можно рассказывать двое суток не закрывая рта.

– Вы, тащ командир, имеете в виду то, о чём я сейчас подумал?

– Ну. А чё, она первая начала, а мы ей тактический финт в ответ!

– Паша-а! – кричит старпом в девятнадцатый, куда Паша уже выскочил. – Ну-ка дай реверс своим булкам!

– Слушай, Павлентий! – ласково говорит ему командир. – Ты гордишься службой в нашем многократно краснознамённом экипаже?

– Так точно, тащ командир! Говорите уже, что надо!

– А надо, Павлентий, от тебя помощь твоему экипажу! Готов?

– Конечно!

– Молодец! – радуется старпом. – Даже не спрашивает, что надо, а уже согласен! Тупой и решительный, всё как я люблю! Ладно, не обижайся на «решительного»!

– Короче, – берёт слово дальше командир, – надо, Паша, заставить мичмана Тоню из отдела кадров написать на наших орлов представления на награды в количестве тридцати семи штук!

– А как мне её заставить-то?

– Ну откуда мне знать, Паша? Грязный секс, лживые обещания и лесть… А может быть, просто нашатырь: как ты там обычно женщин очаровываешь, несмотря на то, что у тебя трамплин для мандавошек под носом?

– Так-то женщинам нравится, – гордо выпячивает усы Паша.

– Фу, Павел, избавьте мою хрупкую конституцию от этих пошлостей! Короче, ты офицер, вот и прояви инициативу!

– Не, ну технически-то всё понятно. Тока у меня сейчас с финансами напряжёнка. А надо бы хоть бы на один букет цветов, ресторан и кино денег иметь, по моей методике.

– У старпома корабельная касса – бери оттуда! Тока не наглей и дорогих коньяков ей не покупай!

– Да не, тащ командир, я всё бюджетненько сделаю.

– Тогда собирайся и дуй к ней на пробный заход! Она сейчас там одна как раз в отделе кадров! Занесёшь какую-нибудь бумажку от меня, типа. Рубашку тока белую надень, для большего очарования!

– А у меня нет на борту, тащ командир!

– У меня есть, – говорит старпом, – для такого-то дела я тебе свою выдам.

Старпом у нас маленький совсем, а Паша кабан с меня ростом, тока потолще чуть, поэтому рукава рубашки ему по локоть и застёгиваются только четыре верхние пуговицы, да и то во-от с такенными дырами от одной до другой. Ну, ничего: дыры на груди мы замаскировали галстуком, а остальное – тужуркой. Старпом ещё одеколон свой предлагал, насилу отбились. Хоть Тоня и сволочь редкостная, но человек же всё-таки, – за что её сразу старпомовским одеколоном глушить? Дети у нее, к тому же…

– Учитесь, сынки! – гордо сказал Паша на пирсе, докуривая. – Сейчас вам дядя Паша покажет, как надо работать над слабым полом!

И ушёл в штаб дивизии, стараясь не дышать, чтоб пуговицы на рубашке не полопались.

Паша вернулся часа через полтора, как раз тогда, когда степень волнения старпома дошла до высылки за ним штурмовой группы в штаб дивизии.

– Да, Сей Саныч, – говорю ему, – что вы волнуетесь… Может, там представления уже печатают!

– Что, думаешь, вот так вот прямо всё там так круто у него с этим вот делом?

– Да откудова мне-то знать? А, вон он идёт!

Мы сидели на рубке, я курил, а старпом просто сидел, хотя он даже когда сидел, то казалось, что он куда-то бежит, такой бешеной энергетики человечище.

– Давай-давай там быстрей, чо телишься?! – кричал старпом Паше, который топал, оббивая снег из «Прилива», так у нас называлось это утолщение в основании рубки по-научному.

– Ну, чо там, давай докладывай!

– Ну чо, на цветах вам сэкономил. В кафешку сегодня идём, но цветы уже не нужны.

– А как ты так сберёг нашу кассу?

– Ну, она полезла наверх, а я стремяночку подтолкнул незаметно, а потом её на руки поймал. Всё, считайте, готов клиент!

– Тоню? Поймал? Паша, ну ты дурак, а если бы не удержал?

– И не таких удерживал! А если бы не удержал, значит, нам бы новую прислали, и вопрос как бы автоматически был решён.

– «Автоматически»… Слышь, а это что, губная помада, что ли, на воротнике моей рубашки? Паша, ты дурак! А что я жене скажу?

– Ну, скажите, что я поставил.

– Я скажу жене, что на моей рубашке поставил след от губной помады Паша? Ну, ты точно дурак!