Портрет леди - Генри Джеймс

– Это только утомит тебя, папа, – сказал Ральф, поражаясь его упорству и не понимая, откуда у него берутся на это силы. – И что тогда будет?

– А что будет с тобой, если я не позабочусь о тебе? Ты не хочешь управлять банком и не хочешь, чтобы я проявлял о тебе заботу. Ты утверждаешь, что у тебя масса интересов, – только я никак не могу понять, каких.

Ральф снова откинулся на спинку стула и скрестил руки. Некоторое время он в раздумье смотрел перед собой и наконец, словно собравшись с духом, сказал:

– Меня очень интересует моя кузина, но не в том смысле, в котором ты думаешь. Я долго не проживу; но, надеюсь, проживу достаточно, чтобы увидеть, что с ней станет. Она совершенно независима от меня; я не могу оказывать большого влияния на ее жизнь. Но я хотел бы кое-что для нее сделать.

– Что же?

– Я бы хотел добавить ветра в ее паруса.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне хотелось бы добавить ей силы, чтобы она могла осуществить то, о чем она мечтает. Например, она хочет посмотреть мир. Я хотел бы наполнить ее кошелек.

– Рад, что ты подумал об этом, – сказал старик, – но не один ты, я тоже. Я отписал ей пять тысяч фунтов.

– Это очень хорошо. Очень великодушно с твоей стороны. Но мне хотелось бы сделать для Изабеллы больше.

Даже тяжелая болезнь не смогла убить в Дэниеле Тачетте финансиста. Он насторожился, как всегда, когда речь шла о деньгах.

– Я буду рад обсудить это с тобой, – мягко сказал он.

– Понимаешь, Изабелла бедна. Мама говорила мне – у нее всего что-то несколько сот долларов в год. Мне хотелось бы сделать ее состоятельной.

– Что ты понимаешь под состоянием?

– Я называю состоятельными людей, которые могут потакать своему воображению. У Изабеллы богатое воображение.

– Как и у тебя, сын мой, – сказал старый Тачетт, слушая очень внимательно и не без некоторого недоумения.

– Ты сказал, что денег у меня хватит на двоих. Все, что я хочу от тебя, – чтобы ты разделил мою долю наследства пополам и отдал половину Изабелле.

– Чтобы она делала все, что ей вздумается?

– Совершенно верно.

– Ничего не требуя взамен?

– Да что можно тут требовать?

– Ну хотя бы то, о чем я уже сказал.

– Чтобы она вышла замуж – за того или другого? Это как раз полностью расходится с моим планом. Если у нее будет состояние, ей незачем будет выходить замуж, чтобы обрести опору. Ей больше всего хочется быть свободной, и твой дар сделает ее таковой.

– Я вижу, ты давно все обдумал, – сказал мистер Тачетт. – Только не понимаю, зачем ты вмешиваешь сюда меня. Деньги твои, и ты легко можешь отдать ей любую сумму.

Ральф широко открыл глаза.

– Я? Это невозможно. Я не могу предложить Изабелле деньги!

Старик издал стон.

– И ты еще убеждаешь меня, что не влюблен в нее! Хочешь, чтобы ее благодетелем был я?

– Ну да. Мне бы хотелось, чтобы ты вписал в завещание еще один пункт – без всяких ссылок на меня.

– То есть ты хочешь, чтобы я составил новое завещание.

– Достаточно добавить несколько слов. В любое время, когда ты будешь достаточно хорошо для этого себя чувствовать.

– Тогда телеграфируй мистеру Хилари. Я ничего не предпринимаю без своего поверенного.

– Можно устроить встречу завтра.

– Он решит, что мы с тобой поссорились, – сказал старик.

– Очень возможно, я даже хотел бы этого, – заметил Ральф, улыбаясь. – И поэтому имей в виду, я буду резок с тобой в его присутствии.

Старику, казалось, требовалось время, чтобы обдумать сию комичную ситуацию, и некоторое время он размышлял.

– Я сделаю все, как ты хочешь, – произнес он наконец. – Но я не уверен, что это правильно. Ты сказал, что хочешь наполнить ветром ее паруса. Ты не боишься перестараться?

– Пусть мчится с ветерком, – улыбнулся Ральф.

– Ты так говоришь об этом, словно делаешь это ради развлечения.

– Так оно и есть, хотя и не только.

– Я не очень все это понимаю, – вздохнул мистер Тачетт. – Нынешнее молодое поколение сильно отличается от моего. Когда мне в твои годы нравилась девушка, мне было недостаточно просто смотреть на нее. Тебя мучают сомнения, которые мне неведомы, идеи, которые мне непонятны… Ты говоришь, что Изабелла нуждается в том, чтобы быть свободной, что богатство удержит ее от брака по расчету. Ты считаешь ее способной выйти замуж из-за денег?

– Ни в коем случае. Но у нее сейчас меньше денег, чем когда-либо; ее отец раньше не задумываясь выполнял ее желания, тратя на них свое состояние. От этого жизненного пиршества ей остались лишь крохи – она даже не подозревает о том, насколько жалкие. Мать мне все объяснила. Изабелла все поймет, как только окажется предоставленной самой себе, и мне было бы очень больно видеть ее, когда она поймет, что она не может исполнить и ничтожной части своих желаний.

– Я завещал ей пять тысяч фунтов. С такой суммой можно осуществить массу своих желаний.

– Конечно. Но этих денег ей хватит всего на два-три года.

– Неужели она будет сумасбродной?

– Конечно, – невозмутимо улыбаясь, отозвался Ральф.

Настороженность, написанная на лице старика, уступила место полному недоумению.

– То есть растрата более крупной суммы – просто дело времени?

– Ну нет – хотя сначала, я думаю, она будет пользоваться деньгами довольно свободно; вероятно, часть отправит сестрам. Но потом разум возьмет верх. Она вспомнит, что впереди вся жизнь, и научится жить по средствам.

– Н-да, ты, действительно, продумал все, – сказал старик со вздохом. – Ты определенно заинтересован в ней.

– То есть ты считаешь, что я зашел слишком далеко? Но ведь ты предлагал мне идти еще дальше.

– Не знаю, не знаю, – сказал старик. – Не уверен все-таки, что вполне понимаю тебя. Мне кажется, во всем этом есть нечто безнравственное.

– Безнравственное, папа?

– Не уверен, правильно ли настолько облегчать человеку его жизнь.

– Все зависит от того, что это за человек. Если он достоин этого, то твой поступок явится вознаграждением его добродетели. Поступить согласно доброму порыву – что может быть более благородным?

Старому Тачетту было трудновато следовать логике сына, и он снова задумался. Потом сказал:

– Изабелла – чудесная девушка. Но ты уверен, что она окажется достойной твоего дара?

– Она прекрасна так же, как и все ее намерения, – ответил его сын.

– Что ж, – пробормотал старик, – она сможет осуществить немало прекрасных