Скажи нам правду - Дана Рейнхардт

— Разве тебе не нравится, как звучит Ривер Энтони Маркс? — спрашивала она.

— Нравится, — соглашался я. — Но я привык к своей фамилии.

— Почему? — Это был ее любимый вопрос.

— Потому что это я и есть, — отвечал я.

— Думаю, ты больше Ривер Маркс, чем Ривер Дин, — продолжала спорить со мною сестренка.

Теперь мы шли к новому кафе-мороженому, которое открылось в нескольких кварталах от нашего дома. Мороженое после блинчиков — это, конечно, чересчур, но как я мог отказать Натали после такого блестящего приглашения, особенно если это давало хороший повод закрыть учебник?

Центром притяжения в кафе была старомодная стойка; мы расположились за ней на двух табуретах, а парень в галстуке-бабочке и бумажном колпаке принял наш заказ.

Натали покопалась в сумочке.

— Собираешься сегодня платить?

— Ни за что. Я хочу достать блокнот.

— Зачем?

— Вот глупый! Потому что сейчас мы будем записывать.

— Что записывать?

— Как тебе вернуть Пенни.

Ну как эту малышку можно было не любить? Никто — ни один человек в моей жизни — даже не надеялся, что у нас с Пенни все еще может сложиться.

Я немного подумал.

— Я принес ей суп, — сказал я Натали. — Любимый суп из ее любимого магазина. Даже не знаю, ела она его или нет.

— Девочкам не нравятся супы. Они любят красивые вещи.

— Я купил ей цветы.

Натали вытащила карандаш, написала в блокноте «цветы», изобразила рядом квадратик и поставила в нем галочку.

— Цветы. Это уже лучше. — Она постучала карандашом по подбородку. — Как насчет стихов?

— А что стихи? — не понял я.

— Пенни любит стихи?

Любит ли Пенни стихи? Поэзию на уроках углубленного изучения английской литературы мы проходили в прошлом году. Большая часть того, что мы читали, оказалась полной ерундой. Честно говоря, я мало что запомнил, кроме стихотворения про парня, который ехал ночью по дороге и нашел на обочине мертвого оленя. Пенни расстроилась, что в конце парень столкнул оленя с края утеса. Она очень любила животных, особенно больных и брошенных, поэтому завела трехногую собаку. Так или иначе, я был уверен, что вернуть Пенни с помощью мертвого оленя невозможно.

— Может, ты сам напишешь ей стихотворение? — предложила сестренка.

— Хм… Это вряд ли, Нат, — улыбнулся я.

В квадрате рядом со словом «поэзия» Натали поставила крестик.

— Девочки любят украшения.

— Это я знаю. Я смотрел те же фильмы, что и ты, и даже больше. К тому же за последние два года я подарил Пенни уйму украшений.

— А ты дарил ей что-нибудь с бриллиантами?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не миллиардер.

— У меня есть кое-какие сбережения.

— Слушай, Нат. — Я взял ложку и попытался зачерпнуть ее мороженое, но она, как опытный фехтовальщик, преградила мне путь своей. — Пенни не надо ничего покупать. Дело совсем в другом. И когда ты вырастешь и влюбишься, это не должно быть связано с вещами.

— Я уже выросла!

— Хорошо, тогда не выбирай себе приятеля, основываясь на том, что он тебе покупает.

Сестренка немного подумала.

— Ладно.

— Пенни бросила меня потому… потому… — У меня все еще не было подходящего объяснения. — Она сказала, что у меня проблемы и что я мало размышляю.

— Это странно.

— Конечно же странно. Но я над этим работаю.

Мы молча доели мороженое. Натали облизала ложку и внутренние стенки стаканчика, куда смогла дотянуться.

— Мне нравилась Пенни, — сказала она.

— Мне тоже, — вздохнула я.

— Так нечестно, я даже не смогла с ней попрощаться. — Натали склонила голову набок.

И тогда мне в голову пришла мысль. Ребенок хотел попрощаться с Пенни. Каким бы я был братом, если б не помог малышке получить желаемое? Мы съездим к Пенни домой.

Мы отправились туда в среду после школы. Я сказал маме, что сам заберу Натали с занятий по гимнастике.

— Серьезно?

— Да.

— Но как?

— Попрошу Мэгги меня подвезти.

Мама пристально посмотрела на меня. Мэгги ей нравилась, но ее вождение мы оценивали одинаково.

— Ладно, попрошу Уилла или Люка.

— Хорошо. Ты уверен?

— Да, мам. Уверен.

— Учти, Натали восемь лет. Если ты о ней забудешь, эти раны долго не заживут.

— Мам, я не собираюсь забывать о Натали. Если тут и есть человек, кто понимает в ранах, так это, вероятно, я.

— Милый, я просто хотела сказать, что иногда ты бываешь рассеянным.

Именно поэтому я не хотел говорить о том, что мы с Пенни расстались. Мама считала, что одному мне нельзя доверять.

Я попросил Уилла подвезти меня после обеда.

— Значит, ты пытаешься использовать свою чудесную сестричку, чтобы добраться до Пенни?

— Нет. Натали просто хочет с ней попрощаться.

— Ты бессовестный.

Я бы никогда не использовал Натали, но Пенни о ней заботилась. В присутствии Натали она бы не посмела вести себя грубо и холодно. Она всегда восхищалась тем, какой я хороший старший брат, и я подумал: может, если она увидит меня с сестрой, то вспомнит, что во мне было достойно любви? Однако признаться в этом Уиллу я не мог.

— Ты собираешься спрашивать Пенни, можно ли к ней зайти?

— Нет.

— Но разве ты не увидишь ее на испанском?

— Уилл, ты меня подбросишь или нет?

— Не знаю.

— Чего ты не знаешь?

— Хочу ли я помочь тебе выставлять себя ослом.

В конце концов Уилл согласился, и мы приехали за Натали вовремя. На ней было розовое бархатное трико, волосы заплетены в косички. Словно она нарядилась для главной роли в блокбастере «Верни любовь Пенни».

Натали забралась Уиллу на спину, и он понес ее к машине, подпрыгивая на ходу и выделывая зигзаги, а девчушка смеялась, вцепившись ему в шею.

— Как вы вернетесь домой? — спросил Уилл, когда мы остановились перед домом Пенни.

— Дойдем пешком, — ответил я.

— Нет. Я пешком не пойду, — захныкала Натали. — Ни за что!

— Мы что-нибудь придумаем.

— Я могу вас подождать, — предложил Уилл. — Все равно вы быстро вернетесь.